— А как насчёт Атлантиды? — послышался голос. — Она была всё-таки или нет?

— Это особая проблема, — Неймарк задорно взглянул на Рунову. — Мы, как говорится, оставим её на закуску… Пока же давайте продолжим наше, как мне представляется, весьма интересное обсуждение. Итак, проблема номер один: продовольствие. Сразу же предупрежу, что есть одна реальная опасность, которая может совершенно расстроить все планы превращения Мирового океана в важнейший источник питания. Опасность эта — нефть. Мы знаем, какие неисчислимые беды приносят аварии сверхмощных танкеров. Но ещё большую угрозу таит подводное бурение. Нефть же будет добываться всё более интенсивно. Примерно десять процентов площади океанского дна отнимут у нас с вами нефтяные вышки.

На нормандском побережье я видел мёртвых, чёрных от нефти птиц, огромных рыб и тюленей, отравленных нефтью и выброшенных прибоем на берег. Это страшное зрелище. Каждая тонна нефти, попав в море, загрязняет двенадцать квадратных километров его площади. Вот и выходит, что если десять процентов добытой со дна нефти уходит теперь в воду, да ещё сколько-то добавляют танкеры, то Мировой океан получает годовую порцию в тридцать миллионов тонн, или около двадцати килограммов на каждый кубокилометр воды. К двухтысячному году эта порция возрастет ещё в три раза. Значит, борьба за пищу не должна быть изолированной. Вы согласны со мной, Сергей Павлович? — Неймарк неожиданно обратился к Астахову.

— Конечно. — Застигнутый врасплох Серёжа слегка вздрогнул, но быстро овладел собой. — Прежде всего нужно обуздать капиталистическое хищничество.

— Правильно! — удовлетворённо кивнул профессор. — Но одного этого мало.

— Построить плотины! — опять выкрикнул кто-то неугомонный.

— С плотинами не будем торопиться. Есть куда более неотложные задачи. Проблема превращения океана в поставщика продовольствия хотя и реальна, но исключительно сложна и многообразна. Она тесно связана со всеми сторонами жизни человеческого общества. Теперь поговорим о том, что ещё недавно казалось чистой фантастикой — о древней и в то же время самой молодой науке, которую называют марикультурой. О её первых практических шагах вы знаете куда лучше меня. Я хочу лишь привлечь ваше внимание к мари — точнее, к аквакультуре, потому что она включает в себя не только море завтрашнего дня. Это удобрение морского дна минеральными солями и прогрев глубинных вод атомными реакторами, прополка растений и барьеры из электричества и ультразвука, оберегающие от хищников стада промысловых рыб, искусственное разведение мальков и создание новых продуктивных сортов, — словом, это сельское хозяйство на дне моря… Я ничего не упустил? — Александр Матвеевич вновь обратился за поддержкой к Астахову.

— Позвольте мне? — неожиданно поднялся со своего места Наливайко.

— Конечно, Петр Фёдорович, просим!

— Нужно обратить особое внимание на водоросли! — назидательно заметил секретарь райкома. — Мы её от случая к случаю едим, и то больше от склероза, а этого недостаточно. В Японии издавна морскую капусту и порфиру выращивают в сетях или на верёвках, протянутых над илистым дном уединённых бухт. Теперь это древнее производство достигло промышленных масштабов на калифорнийском побережье, где ежегодная добыча ламинарии достигает сотен тысяч тонн. Но всё это робкие, детские шажки к океану. Правы те, кто подчёркивает, что растительность нашей планеты с учётом фитопланктона сосредоточена под водой. Плотность подводных зарослей достигает полутора тысяч тонн “зелёной массы” на квадратный километр. Невиданные урожаи можно получать в море. Супы же и салаты из водорослей очень хороши.