|
— Она несколько принуждённо рассмеялась, но, не встретив поддержки, согнала улыбку и решительно подошла к стенду с прикнопленными снимками из альбома Астахова. Топтавшаяся за кулисами заведующая клубом поспешно протянула указку. — Здесь вы можете видеть портреты наших героев, увеличенных более чем в тысячу раз. Эти живые существа, похожие чем-то на инопланетные конструкции, называются диатомеями. Они живут в воде повсеместно и образуют большие колонии. Диатомеи с большим на то основанием, чем кто-либо другой, могут сказать, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Весной и осенью они переживают взрывы жизни, которые отражаются на всех обитателях моря. Это важнейший момент, от которого во многом зависят урожаи океанской целины. Но изучены диатомеи очень мало. Только в Чёрном и Баренцевом морях удалось кое-что сделать в этом отношении, литораль же Японского моря — девственный лес альгологии. Только в южной части залива Приморский присутствующий здесь Сергей Павлович Астахов выделил четыреста видов. Он, как и я, альголог по специальности. Но если я занимаюсь больше ископаемыми видами, то в сферу интересов Сергея Павловича входят живые. Я верно говорю? — Светлана вопрошающе взглянула на Астахова и перевела дух.
— Совершенно верно, Светлана Андреевна. — Тогда подойдите, пожалуйста, сюда, и мы продолжим рассказ вместе. По-настоящему продуманный экономический подход к океану должен начинаться с диатомовьгх водорослей, — высказала Светлана основной тезис, когда Серёжа приблизился. — Это корм для рыбьей молоди и ракообразных. — Любопытно, что слизь диатомовых могла бы увеличить скорость судов по меньшей мере в два раза, — ответил Астахов на её приглашающий жест. — Она сродни той слизи, которая покрывает тело дельфина, этого пелагического рекордсмена, который шутя обгоняет самые быстрые катера. — А почему бы вам не покрыть этой слизью ваш бот? — пошутила Светлана. — А то стоит он себе у пирса и обрастает ракушкой. — В этом самом обрастании вся загвоздка! Ужасно проклятая штука. Американцы выпустили патентованную краску для судов. Стоила она бешеные деньги, но зато резко уменьшала обрастание. А меньше обрастание — меньше расход топлива, выше скорость. Прямая экономическая выгода. Капитаны стали брать эту краску, тем более что фирма давала гарантию на один месяц. Всё было хорошо. Но в Гонконге одно судно обросло в течение этого гарантийного месяца ещё сильнее, чем суда с обычной покраской. Оказалось, что там живёт вид диатомеи, которым патентованная краска пришлась по вкусу. Если бы можно было остановить обрастание на стадии слизи… — Боюсь, тут ничего не получится, — ловко включилась в диалог Рунова, учтя настроение зала. — Это тоже стадийный и необратимый процесс. Сначала бактерии создают тонкую плёнку, потом на ней развиваются водоросли, выделяющие слизь, а там уж и ракушки поселяются. Кстати, даже киты обрастают диатомовыми. По виду водорослей можно узнать, где плавал кит. Да что там кит! Астахов это лучше всех знает. Правда? — Действительно, стоит только залезть в море, как тебя тут же облепят диатомеи. Мы этого, конечно, не замечаем. Я как-то вылез из воды и для интереса скребанул себя стёклышком в разных местах. Потом поместил стёклышко под микроскоп. Столько диатомеи! Причём разных! Попался даже один новый вид… Жаль, мало приходится сейчас этим заниматься. Снабжение всякое. Новый дом под лаборатории строим… — Да, товарищи, — Рунова поняла, что вновь настал её черёд говорить, — эти таинственные существа встречаются повсеместно, в любом, даже самом маленьком, водоёме. Слизь на камнях и растениях, скользкий налёт на днище судна и сваях — всё это диатомеи. Простейшая живая клетка, защищённая кремниевыми створками с идеальной структурой. |
