– Вы включите в свою предвыборную программу и этот пункт? – без обиняков спросила Кэт.

Николас улыбнулся и ответил с подкупающей искренностью:

– Только по приговору суда. В конце концов, для того чтобы иметь возможность что-либо выполнять, надо сначала победить на выборах. Разве я не прав, миссис Лютер?

– Да, да, конечно, – кивнула Марджори. Превосходный, отличный стратег, – подумал Патрик. Николас продолжал:

– Я всегда говорю, что наше общество, безусловно, выигрывает, имея таких граждан, как вы, уважаемые дамы. Умные, образованные, деятельные женщины, так хорошо знающие и умеющие ценить жизнь. Я не ошибаюсь, ваш муж упоминал, что вы – выпускница Пембрука, миссис Лютер? Моя невеста училась в колледже Смита. Дорис Лестер из Огайо. Вы окажете нам большую честь, если навестите нас и познакомитесь с Дорис после нашей свадьбы.

Марджори поинтересовалась:

– Когда же состоится ваша свадьба, мистер Мибейн?

– Это будет рождественская свадьба, – ответил Николас и добавил, – Патрик знал, что он всегда стремился избегать каких-либо недоразумений, поэтому был предельно искренен, – ее отец – священник Африканской методической церкви.

Николас несколько разрядил атмосферу.

– Вы долго были за границей. Как, на ваш взгляд, изменилось ли здесь что-нибудь, – спросила Марджори, обращаясь только к Николасу, хотя Патрик тоже вернулся домой из-за границы. Да Патрик особо и не переживал, Николас умеет очаровывать людей. – Не совсем. Мы слишком долго, веками находились в каком-то застое, забытьи, но… – Николас, словно предостерегая кого-то, поднял руку, – но смею заметить, мы на пути перемен. Авиалинии связывают крупные города Карибского региона, осуществляются регулярные полеты с транзитом через наш остров. Бог даст, и у нас будет свой аэропорт, который соединит нас с Европой. Это несомненно повлияет на нашу жизнь и на систему управления.

– У меня от всего этого голова кругом идет, – мягко заметила Марджори. – Я, к сожалению, не интересуюсь политикой.

– Да и я тоже, я уже говорил, – вступил в разговор Фрэнсис.

– Все мы рано или поздно становимся политиками, – возразила Кэт.

– Мудрое высказывание, – весело заметил Николас, вставая из-за стола.

Уже в машине Дезире пожаловалась:

– У меня нет сил! Ощущение полного изнеможения, как будто все это время таскала тяжести. Эти серьезные беседы утомили меня. Ты, наверное, заметил, я слова не вымолвила за весь вечер.

– Это был серьезный, глубокий разговор, – возразил Патрик. – Твоему отцу он бы понравился.

– Ох, вы с папой неисправимы! Признайся, ведь ты чувствовал себя не в своей тарелке.

– Да, чуть-чуть. Это все из-за нее. Фрэнсис – честный, порядочный, независимый. Уж ему-то от нас какая выгода? Он пригласил нас, потому что хотел, а не по какой-либо иной причине.

– Да? А тебе не кажется, что он рассчитывает, что к власти придет Николас. Может быть, он гораздо умнее остальных и просчитывает все ходы.

Патрик примирительно сказал:

– Даже если это так, то тем более. Мы с Фрэнсисом испытываем друг к другу взаимную симпатию.

– Довольно странная дружба.