Неожиданно раздавшийся низкий голос застал ее врасплох:

— Так, так… Наконец-то появилась неуловимая мадам Фэрчайлд. Вероятно, вы провели весь день, проверяя трюм корабля на наличие контрабанды?

Патриция раздосадованно обернулась. Из тени вышел Стивен Керкленд.

— Вы можете предполагать что угодно, капитан Керкленд, поскольку вам, по-видимому, очень нравится строить всяческие предположения. — Ее взволнованный ответ резко контрастировал с его ледяным тоном. — Однако меня не волнует, что вы везете в трюме. Полагаю, вам лучше обсудить это с Барбарой, которая интересуется всем, что касается корабля.

Патриция двинулась прочь, но Стивен последовал за ней.

— А что вы делаете ночью на палубе, мадам?

— Дышу свежим воздухом, капитан. Что же еще? — ответила она. — Это тоже кажется вам подозрительным?

— В столь поздний час это кажется по меньшей мере странным.

— В таком случае мне очень интересно узнать, что, по-вашему, привело меня сюда. Неужели вы думаете, что я за вами шпионю? — В ее голосе прозвучало явное удивление.

— Вы должны ответить, мадам, почему вы здесь оказались.

— Я все сказала, капитан, и думаю, на этом разговор закончен. — Она отвернулась от него, как королева, прервавшая аудиенцию, и облокотилась на борт, вглядываясь в непроглядную тьму.

Однако роль придворного была не для Стивена Керкленда, и на его скулах заходили желваки, свидетельствуя о едва сдерживаемом гневе.

— Мадам, я вынужден настаивать на ответе. — На этот раз его голос прозвучал более сурово. Патриция повернулась к нему.

— Капитан Керкленд, я думаю, пришла пора поговорить начистоту.

— О, наконец-то. Запоздалое признание, — сказал он с насмешливой улыбкой.

Зеленые глаза Патриции вспыхнули гневом.

— Откровенно говоря, сэр, я уже устала от ваших нападок. Поверьте, капитан, меня не удастся запугать, и я не собираюсь отчитываться перед каким-то пиратом, который изображает из себя бог весть кого!

— Капером! — поправил он ее раздраженно.

— Нет, пиратом!

— Капером!

Они стояли лицом к лицу в нескольких дюймах друг от друга. Их глаза сверкали. Подбородок Патриции был непокорно выдвинут вперед, а голова Керкленда слегка наклонена вниз, как у разъяренного быка.

Стивен сжал кулаки, стараясь удержаться от того, чтобы не схватить ее и не встряхнуть как следует. Он опасался также, что не выдержит и прильнет к этим сердитым губам.

Не владея собой и едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней, он повернулся и зашагал прочь.

Но Патриция не унималась. Он затеял эту свару, и последнее слово за ней. Она последовала за ним и, резко схватив за руку, повернула его к себе лицом.

— Запомните раз и навсегда, капитан Керкленд. Я не являюсь и никогда не была британской шпионкой. Ваши подозрения нелепы. — Она стояла, сердито глядя ему в лицо, и все еще держала за руку. Ее грудь тяжело вздымалась, а зеленые глаза пылали насмешливым огнем.

Внезапно она поняла, что он пришел сюда, надеясь ее найти. И вот она стоит рядом с ним, касается его руки! По выражению его лица было видно, что он, как и она, поражен этим. Словно притянутые магнитом, они внезапно оказались в объятиях друг друга.

Патриция почувствовала, что не в силах сдерживать охватившее ее волнение, и, когда его губы прильнули к ее рту, страстное желание прорвалось наружу, сломав все преграды. Ее руки обвили его шею, и теперь оба дрожали от страсти, сомкнув объятия. Она поняла, что он ей необходим, а он был весь во власти вожделения.

Когда они наконец прервали поцелуй, Стивен нахмурился, все еще не в силах отделаться от подозрения.