— Дай мне посмотреть на тебя, — всхлипывая, прошептала она, чуть отодвинувшись от Вайолет, но не выпуская ее из рук.

У Вайолет задрожал подбородок, а лицо стало мокрым от слез. Миллисент отметила, что пережитое не прошло для Вайолет бесследно. Месяцы, проведенные вдали от Баронсфорда, наложили отпечаток на ее внешность. Куда-то исчез глянцевый блеск ее золотистых волос, гладкая кожа хранила на себе следы суровой северной погоды. В глазах пропала присущая ей Невинность — ее сменили печаль и жизненный опыт.

— Мне так жаль, миледи.

— Нет, это мне жаль. Жаль, что я позволила тебе уйти, жаль, что я не присмотрела за тобой, хотя была обязана. Ведь я дала обещание твоей матери и твоей бабке и так бессовестно забыла о нем.

— Вам не стоит винить себя. Нельзя было относиться ко мне добрее и внимательнее, чем это делали вы. Выдали мне все, о чем можно было мечтать: хорошую работу, уважение, свободу, даже друзей, которые любили меня, словно были мне родней.

Вайолет едва сдерживала рыдания.

— Я оказалась такой неблагодарной дрянью. И полной дурой. Я думала, что знаю… Я верила, когда… Я оступилась и согрешила… Аза все расплатился мой ребенок. Никто, даже Бог, не простит мне того, что я совершила.

Рыдание прервало ее исповедь. Вайолет закрыла лицо руками и зашлась в истерике. Миллисент нежно обняла ее и, подведя к дивану, усадила рядом с собой. Она поглаживала, успокаивая, несчастную женщину, и ее слезы смешались со слезами Вайолет.

Так прошло несколько минут, а потом появилась совсем молоденькая служанка с чаем на подносе, которая от увиденного изумленно застыла в дверях. Она с недоумением переводила взгляд со склоненной головы Вайолет на заплаканное лицо Миллисент.

Миллисент быстро поднялась, взяла у нее поднос и поставила на столик.

— Не будете ли вы так добры оставить нас наедине еще на некоторое время?

Девушка присела в реверансе:

— Не позвать ли мне мисс Гвинет?

— Нет пока. Вайолет сама позовет ее, когда наступит время.

— Как пожелаете, миледи. — Бросая беспокойные взгляды на Вайолет, девушка вышла из комнаты.

Миллисент плотно закрыла за ней дверь и вернулась к дивану. Всхлипывания Вайолет перешли в тихий плач, а слезы все так же струились по щекам.

— Я не знала, куда ты направилась, уйдя из Мелбери-Холла, — ласково прошептала графиня. — Но вижу, сколько невзгод выпало на твою долю. Я хочу, чтобы ты знала, — я не держу на тебя зла. Ты не причинила мне никакого вреда, Вай. Помни это.

— Я заставила вас волноваться. Это уже нехорошо, — прошептала Вайолет, пристально посмотрев на располневшую талию Миллисент. — Я не знала, что вы ждете ребенка.

— Это удивительно, правда? — улыбнулась графиня, вытирая слезы. — Мне казалось, что в моем возрасте это невозможно.

— У вас хороший цвет лица, прекрасный дом и заботливый муж. С вами и ребенком все будет в порядке. — Вайолет смахнула слезы со щек. — Вам надо забыть о возрасте. Моя мать была гораздо старше, когда родила меня. И она часто говорила, что если бы не умер отец, она могла бы иметь еще по меньшей мере с полдюжины ребятишек.

Миллисент с облегчением заметила, что Вайолет перестала плакать.

— Весной я навещала твоих мать и бабушку, а потом еще раз перед нашим отъездом из Шотландии. У них все хорошо.

Вайолет снова опустила голову.

— Твоя бабушка уверена, что когда-нибудь ты непременно вернешься. Они так обрадуются, когда узнают, что с тобой все в порядке.

— Мне стыдно перед ними, миледи. Им было бы лучше никогда не знать, что я нашлась.