— Что гнало меня прочь… — Дэвид запнулся, внимательно рассматривая портрет Эммы. События, сопутствовавшие падению Эммы со скалы, пронеслись перед его глазами. Крики людей, пропитанная злобой и раздражением обстановка — все вновь всплыло в его памяти. В тот день в Бароне-форде не ощущалось и тени праздничного настроения, одна только враждебность и неприязнь. Дэвид вздохнул.

— Я не верю, что смерть Эммы была несчастным случаем.

— Всю ночь шел ливень. Скалы, наверное, были очень скользкими от дождя. Она могла просто поскользнуться и упасть.

— Эти скалы были ей известны лучше, чем любому из нас. По той тропинке она бегала еще ребенком, — возразил Дэвид. — Но вот почему она пошла туда — непонятно!

— А кто знал, зачем она пошла туда?

— Только не я, — Дэвид взглянул на нее, — ведь в этот день я должен был уехать из Баронсфорда. Я уверен, что кто-то толкнул ее. У меня такое творилось в душе, что я вряд ли чем-нибудь мог помочь Лайону.

Гвинет высвободилась из его объятий и села, поправляя юбки.

— Ты считаешь, что ее столкнул Лайон?

— Причин у него было вполне достаточно. Из всех, кто был там в тот день, он единственный, кто чувствовал себя самым несчастным. Терпением он никогда не отличался. Было видно, что Эмма довела его до белого каления. — Дэвид перевернулся на спину и уставился в потолок. — Разве то, что Лайон был не в состоянии разговаривать после несчастного случая, не подкрепляет мою версию?

— Он был тяжело ранен, — хрипло произнесла Гвинет. — Ведь он твой брат. Тебе следовало бы отнестись к нему с большим вниманием.

— Знаю, что заслужил твое осуждение, — вздохнул Дэвид. — Сейчас я понимаю это, но тогда я знал только одно — мне надо быть как можно дальше от Баронсфорда, от Эммы и от воспоминаний о ней. Я порвал узы, соединявшие нас, и не хотел их восстанавливать. Я не мог ни о чем думать. Я ни на кого не возлагал вину за случившееся и только хотел все забыть.

Гвинет внимательно посмотрела на него, когда он замолчал. Дэвид догадался, что она сейчас переживает и что ее мучает. Он сказал себе, что это еще одна причина, почему он так любит ее. Гвинет никогда не умела скрывать свои чувства. Этим она очень отличалась от Эммы. Ему не надо было выискивать подлинную причину того, что она говорила или что делала.

— А теперь ты забыл ее? — наконец спросила она, положив руку на его плечо.

— Эмму? Да.

Дэвид прижался щекой к ладони Гвинет:

— Но я не мог забыть о Лайоне и о том, что случилось с моей семьей. — Он покачал головой. — Мне так не хватало известий о моих родных. Беспокойство за Лайона и за его здоровье никогда не покидало меня. А затем вдруг стали приходить известия, но совсем другого рода. Лайон женился и чудесным образом выздоровел! Потом вернулся Пирс и тоже женился. То же самое происходило и тогда, когда мы были детьми. Мои старшие братья всегда шли на шаг впереди меня, поэтому я должен был стараться от них не отставать. Они шли в ногу со временем, и я не мог плестись в хвосте. Мне хотелось, чтобы моя жизнь ничем не отличалась от их жизни.

— Сейчас ты снова со своими близкими. И что ты думаешь теперь о смерти Эммы?

Дэвид опять взглянул на портрет.

— Лайон заверил меня, что не убивал жену, и я ему верю.

Я даже сказал ему об этом. Но я же понимаю, что мои слова не слишком много значат для него, особенно если учесть, что я сбежал из Баронсфорда именно в то время, когда был ему так нужен.