— Да тебе и не надо думать об этом, — резко прервал ее Дэвид, поцелуем заставляя ее замолчать. Его губы жадно приникли к ее губам, и она охотно откликнулась на его призыв. Она вцепилась в него, чтобы он не заметил, как ей хочется сбежать.

— Ты единственная женщина в моем сердце. И все мои мысли только о тебе.

Гвинет почувствовала, что он несет ее к софе.

— Что ты делаешь?

— Ты видишь эту комнату? Ты видишь все то, что принадлежало Эмме? Ты видишь, как она смотрит на нас с портрета?

Она проследила за его взглядом и вдруг догадалась, о чем он думает.

— Только не здесь, Дэвид!

— Почему не здесь? На этой кровати, вместе с ней, следящей за нами.

Он скинул все с кровати и снова поцеловал ее.

— Я намерен заняться любовью прямо тут, посреди всего того, что принадлежало женщине, которая умерла и которую давно похоронили. Я хочу, чтобы ты знала — нам нечего бояться.

Гвинет уперлась руками в его грудь и попыталась оттолкнуть его, но ее тело восстало против этого. Она ответила на его поцелуй.

— Я хочу тебя, Гвинет, твое тело и твое сердце. Дэвид взял ее руку и положил на свой набухший член.

— Вот что ты делаешь со мной. Ты одна. Я хочу, чтобы ты кричала от страсти. Я хочу войти в тебя и почувствовать, как твое тело меня обволакивает. Я хочу, чтобы мы стали одним целым, чтобы это произошло здесь и сейчас, чтобы солнце светило над нами и своим светом озаряло наши мечты о счастье. Эмма не может помешать нам, Гвинет. Ее давно похоронили. Сейчас здесь только мы. Ты и я.

Гвинет прижалась губами к его шее и прошептала:

— Возьми меня, Дэвид.

* * *

Лорд Кэверс скончался тем же летом, когда его дочь вышла замуж за графа Эйтона. Приятелей у покойного было немало, но на похороны пришли только самые близкие.

Уолтер Траскотт присутствовал на похоронах в качестве члена семьи. Отпевание показалось дурацким спектаклем, и это ему совсем не понравилось.

Уолтер заметил, что вдова графа, леди Кэверс, даже не утирала слез, столь обязательных на похоронах. Августа едва сдерживала себя во время службы. После отпевания она сразу удалилась. Эмма и Лайон, которых все еще считали молодоженами, прибыли с каменными лицами и тоже чем-то расстроенные. Уолтер достаточно хорошо знал Лайона и чувствовал, что вот-вот разразится семейная ссора.

Ни Пирс, ни Дэвид прибыть не смогли. Уолтер получил письмо с соболезнованиями в адрес леди Кэверс от вдовствующей графини Эйтон. К сожалению, серьезное недомогание удерживало старую графиню в Лондоне, иона даже не могла выходить из дому.

Единственный человек, кто по-настоящему скорбел из-за кончины Чарлза Дугласа, была Гвинет. Ее горе невозможно было не заметить — пятнадцатилетняя девочка была искренна в своих чувствах. Уолтер от многих слышал, что лорд Кэверс был единственным ее другом. Кроме того, распространились и другие слухи — об оставленном ей немалом наследстве.

После похорон слухи сразу подтвердились. Лайон попросил Уолтера отвезти молодую графиню в Баронсфорд, поскольку он должен был заняться другими делами. У Уолтера не было выбора. Никого, кроме них, в тесной карете.

— С того дня как она впервые ступила под своды Гринбрей-Холла, я начала подозревать, какую игру она затеяла. Она украла все, что по праву принадлежит мне. Гвинет, ее зеленые глаза, мелодичный голос и тошнотворная праведность! А ее поведение? Как она себя послушно и скромно ведет! Крошка Гвинет — и ее угодливая улыбка, которую она всегда надевала на себя, когда рядом появлялся его сиятельство граф. Она ловко провела этого глупого старого бастарда!

— Она была и останется светлым лучом в этом доме.