Все это была полная дурь.

Что было, то было.

Она не вернется, да это уже и не нужно.

А выдавать им парнишку — не вариант. Даже если мы все кретины, и он никакой не вектор. Даже если придется из-за всего этого подохнуть.

Сдавать его им — нельзя. Не вариант.

«Минусы» прибыли точно в назначенное время.

На противоположный конец пустыря, пробуксовывая в рытвинах, вползли две затонированных иномарки. Я напрасно щурился, пытаясь высмотреть что-нибудь сквозь их стекла. Хлопнули дверцы. Стали выходить люди.

— Жди меня здесь, — сказал я Диме. — Чтобы не случилось, не выходи из машины. Лады?

— Лады, — буркнул мальчишка. Он неотрывно смотрел на прибывших.

Я вылез из «бешки», посмотрел на другой конец пустыря.

Сначала вышли четверо из одной машины. Среди них я заметил черный плащ Барабашкина.

Затем из второй вылезли еще двое в темном. Наконец над крышей автомобиля показалась пижонская шляпа Коли.

А затем я увидел, наконец, тонкую девичью фигурку. Жива! Я до боли вцепился ногтями в ладони.

Я пристально вглядывался в фигуры у машин.

Вот Колина охрана растянулась цепочкой. Вот они двинулись вперед, Коля и Полина. На мгновение задержались.

Я щурился, стараясь получше рассмотреть ее лицо. Как она? Цела? Что с ней? Я тянулся к ним всем своим сознанием, стараясь не упустить ничего, полностью контролировать ситуацию.

Коля держал ее под руку, другую руку спрятав в карман куртки. На миг задержал ее, что-то сказал. Она повернулась, посмотрела на него. Потом на меня.

«Позвони, как сможешь», торопливо, еле внятно пробормотал Коля вслух.

«Недоумок, он же слышит нас!», бросила Полина в ответ. Мысленно.

И встретилась со мной взглядами.

А ведь я почти поверил…

Женское коварство. И почему, хотя все приемы давно известны, попадаешься на него всякий раз? Снова и снова.

Я сам обманываться рад, как писал Поэт.

Что ж, ребята, у вас почти получилось.

— Идиот! — процедила Полина вслух, обращаясь к Коле.

Она попятилась назад, к автомобилям.

Я пошел через пустырь.

Первой своей целью я выбрал Колю. По многим причинам.

Но больше всего за этот заботливый тон, эту интонацию, в которой были замешаны и глубокая личная симпатия, и опасения, и заботы совместного бизнеса. И еще какая-то уже успевшая оформиться бытовая близость. «Позвони, как сможешь».

Значит, они захватили ее, в заложники? Ну как же, охотно верим.

Каштанов, тебя снова держат за кретина, сказал я самому себе.

«Минусы» — они как одна дружная семья.

Полина смотрела на меня. Я мельком глянул, попытался прочитать что-то в ее глазах. Не знаю, что я хотел там увидеть. Смущение, может быть, стыд.

В ее взгляде читалось беспокойство.

Скорее всего, это было беспокойство за карьеру.

Куда больше меня занимали подступающие цепью «минусы» во главе с Колей. Он, как и Полина, быстро понял, что прокололся.

И, поскольку план «бэ» себя исчерпал в зародыше, видимо, решил приступить к плану «цэ». К силовому решению проблемы.

«Минусы» подступали ко мне по заросшей бурьяном бетонной площади. Яркие снежинки заметались между нами.

Огненные искорки, которыми я сейчас буду улаживать нашу сделку.

За спинами «минусов» сорвалась с места, брызгая во все стороны грязью, понеслась прочь одна из машин.

До свидания, Полина, мысленно сказал я.

Коля и его подручные задумчиво поглядели вслед удаляющемуся автомобилю.