|
Однако защищала стенка именно крышу дома номер пять, поскольку со стороны седьмого дома она была вдвое выше из-за разницы в архитектуре зданий и конструкции кровли. Перебраться через нее, таким образом, не составило труда, и вскоре Роберт был уже на месте, то есть стоял на узком коньке крыши. Слева и справа от него на довольно крутых скатах кровли, покрытых фигурной черепицей, на фоне неонового зарева виднелись разновеликие дымовые трубы, железные стойки антенн со сложно переплетенными стальными растяжками, пересекавшими крышу в самых разных, не всегда логически оправданных направления, и горбы чердачных окон.
«Замысловато», — Роберт замер, вслушиваясь в относительную тишину позднего вечера в никогда по-настоящему не засыпающем Торжке, и почти сразу же «услышал» того, кого, собственно, и искал, хотя еще мгновение назад и не знал о его существовании наверняка.
«Aangesien… twee… drie…»
Мысль была смазанная, нечеткая, словно бы «слова произносились» громко, но с сильным акцентом. Впрочем, так, похоже, дело и обстояло. Незнакомец раз за разом повторял в уме что-то вроде стишка или песенки со смешным детским мотивом.
«Раз, два, три, четыре, пять… — Похоже на немецкий или, скорее, на фламандский, но все же ни то, ни другое. — Вышел зайка погулять…»
«Вдруг охотник выбегает, — кивнул, догадываясь о содержании песенки-считалки Роб. — И кто же у нас, парень, будет зайцем?»
Снайпер расположился у самого карниза под вторым слуховым окном в ряду. Чем он вооружен, Роб разглядеть отсюда не мог, он вообще различал лишь смутный силуэт человека, лежащего на краю крыши, думающего на африкаанс и держащего под рукой какое-то длинноствольное оружие, которое готов без колебаний пустить в ход. В общем, тот еще образчик гуманизма, и, будь они на войне, Роберт, не задумываясь, пристрелил бы южноафриканца, и дело с концом. Дистанция плевая — не больше пятнадцати метров, и, если стрелять в автоматическом режиме, то уж, верно, не промахнешься, да и звуков выстрелов никто не услышит, Узи-то с глушителем. Но дело в том, что Роберт был сейчас не на войне, где правила просты до невозможности — первым делом стреляй, разбираться будем потом, — и палец на спусковом крючке держал с крайней осторожностью. Может быть, и глупо, но себя не переделаешь.
«Что ж, попробуем совместить разумное с добрым, или наоборот…» — Роб неслышно прошел по гребню крыши вперед, остановился на уровне второго слухового окна и, сев на черепицу, начал потихоньку спускаться вниз, изо всех сил стараясь не шуметь и подгадывая свои осторожные движения то к реву мощного мотоциклетного мотора, разбившего вдруг вдребезги спокойствие тихого переулка, то к порыву ветра, донесшему до крыши обрывок бешеной композиции в стиле «Хеви метал». Мини Узи Роб, тем не менее, держал наготове — кто его знает, как фишка ляжет! Очень может быть, что придется все-таки стрелять, и, если так, то лучше сделать это первым.
Удача в этот день, однако, была на его стороне. Роб уже добрался до треугольной крыши чердачного окна, а противник все еще крутил в уме слова незамысловатой считалки.
«Раз, два, три, четыре, пять… зайчик… охотник… пиф-паф! Слушаю!»
Это «слушаю» стрелок шепнул в микрофон так тихо, что Роберт его бы и не услышал, но мысленное отражение произнесенных слов «транслировалось» достаточно «громко», и, ориентируясь на «разговор», Роб преодолел еще около метра пути вдоль ската треугольной крыши слухового окна. Теперь он уже видел ноги стрелка, и, значит, ему оставалось всего ничего, чтобы «закрыть тему». Однако легко бывает только в мечтах, а в жизни, бросок предстоял рискованный, и выполнить его следовало с первой попытки. |