— Офицер, вы когда-нибудь читали «Вкушающих лотос» лорда Альфреда Теннисона?

Штурман приобнимает его одной рукой, словно они в светском обществе.

— У него с головой все в порядке? — спрашивает полицейский у волосатого, крепче вцепляясь в рацию.

— Я в полном порядке, — уверяет Штурман, подступая к полицейскому вплотную и улыбаясь. — Это поэма про моряков, выброшенных на остров после кораблекрушения. Там они встречают лотофагов, которые дают им выпить такого божественного нектара, что они перестают думать о спасении. Они вообще перестают думать о всяком «потом», их волнует только «сейчас». Потому что питье, которое они отведали, слишком прекрасно. И они никогда больше не просыпаются. Понимаете, о чем я?

— Нет, — отвечает полицейский, отступая на несколько шагов к воде. Глаза Штурмана стекленеют и фокусируются на какой-то одной точке, как линза фотокамеры. — Я не читаю стихов.

Штурман достает один из мешков и развязывает шелковую веревку. Он извлекает пригоршню алмазов и кладет их в раскрытую ладонь полицейского.

— Они приплыли сюда на корабле, который разбился о камни справа от вас, — продолжает он, понизив голос, без улыбки. — Они выпили чаю, который считали безопасным. Он не был безопасным. Мы только что похоронили сорока двух. И вопрос сейчас вот в чем: способны ли вы принять за данность, что вкусившие лотос совершили фатальную ошибку? Потому что если способны, то, что лежит у вас в руке, поможет вам купить самый симпатичный домик на острове, который выплачивает вам зарплату. А если вы не верите, что стихи иногда сбываются, тогда я вас обоих пристрелю. Прямо сейчас.

— Питер? — вздрагивает Тень.

Чувство абсолютного покоя охватывает Штурмана, вытесняя страх и вину, толкнувшие его на убийство из корысти. Этот остров — его. Песок, деревья и все остальное здесь. Он достает пистолет из кармана и взводит его.

— Если вы кому-нибудь об этом расскажете, вам никто не поверит, — говорит он. — Поэтому мне эта история очень нравится. Я вам обоим делаю предложение: вы возвращаетесь и говорите, что «Ла Вентура» пошла ко дну здесь неподалеку и что выживших не обнаружено. Сделайте так — и никогда сюда не возвращайтесь, а я сделаю так, чтобы каждый из вас получал по алмазу раз в месяц, пока они у меня не закончатся. Если что, у меня тут есть лодка, и я постараюсь вас обоих найти. Не сомневайтесь, что у меня это получится.

— Я… я не… — начинает Толивер, все еще глядя на пригоршню прозрачной смерти.

— Не знаешь, нужны ли они тебе? — подсказывает Штурман, добавляя еще несколько камней в его руку. — Думаю, на самом деле ты сомневаешься, что сможешь жить с чувством вины. Сможешь ли ты забыть обо мне, будто меня никогда не существовало? Сможешь ли потратить деньги достаточно медленно, чтобы никто ничего не заподозрил? По-моему, сможешь. По-моему, ты способен на большее, чем думаешь, офицер.

— Питер, — говорит Тень, протягивая руку. — У меня нет сомнений.

— Молодец.

Штурман наклоняет мешок, и камни падают тонкой струйкой, пока маленькая ладонь варщика чая не наполняется отраженным солнцем, ослепляя всех. Он высыпает камни в полиэтиленовый пакет, который подобрал на берегу, и засовывает в карман.

— Позвони своим коллегам, сообщи в береговую охрану или кому там, — командует Штурман, с удовольствием наблюдая, как Толивер наконец убирает свою награду в карман. — Постарайся, чтобы это звучало правдоподобно.

Тень уже направляется к лодке. Он не оборачивается, чтобы попрощаться.