Федулов не нашел логики в этой громоздкой философеме, но решил не спорить.

— А при каких обстоятельствах и когда вы познакомились с Зильберштерном?

— Да совершенно случайно… Месяца два назад в клубе.

— Это в «Золотом папуасе»?

— Ну да. Он был в подавленном состоянии…

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Федулов. — Он особо не откровенничал, да, похоже, он вообще ни с кем не откровенничал. Но знаете, когда у вас болит какое-то место, вы невольно давите на него, проверяя — ага, вот здесь болит. Потом отпускаете и смотрите — слабее болит или нет. То есть намеренно делаете себе больнее.

— У него болела задница? — неуверенно спросил капитан.

— Господи! Ну при чем тут задница?! Я же образно. У него, может, душа болела.

— А у вас?

— Что?

— Ну, а у вас что-то болело?

— Не знаю, — растерянно пожал плечами Федулов.

— «Не знаю», «не знаю», — передразнил его капитан. — А еще интеллигентный человек. Что вы вообще знаете?!

Вместо ответа Федулов заерзал на стуле с таким ожесточением, как будто хотел втереться в него и исчезнуть.

Сержант устало потер переносицу. Потом выдохнул, откинулся на спинку стула и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В эту секунду дверь отворилась и вошел майор Мартынкин. Просвирин, который до этого с большим интересом слушал историю убийства какого-то Зильберштерна, быстро переключил свое внимание на пошедшего. То, что это был Мартынкин, он понял сразу: следователь был в соответствии с фамилией похож на мартышку — у него были большие оттопыренные уши и нос плюшкой.

— Здравствуйте, — кивнул он Просвирину и сел за стол. — Вы ко мне?

— Да, собственно… я — Просвирин. Вот.

Алексей протянул свою повестку.

— Ясно, — сказал Мартынкин, не глядя на листок.

Просвирин, не зная, что делать с повесткой, положил ее на стол.

— Ну и денек, — сказал Мартынкин, уткнувшись в бумаги. — Сплошные трупы. Да, Андрюх?

Капитан за соседним столом, услышав свое имя, кивнул. После чего перевернул лист с показаниями и протянул Федулову ручку.

— Прочитайте. И здесь, где «с моих слов записано верно», подпись поставьте.

Федулов приподнялся, как будто отлип от стула, и, не читая, поставил подпись.

— Куда теперь? — спросил он тихо.

— В Египет на экскурсию, — ответил почему-то за капитана Мартынкин.

— Не понял, — удивился Федулов, переводя взгляд с капитана на майора и обратно.

— А что непонятного-то? — продолжил Мартынкин, не поднимая головы. — За убийство у нас полагается бесплатный тур в Египет за счет убитого.

— Товарищ майор шутит, — сжалился над Федуловым капитан. — А вы, блядь, совсем разум потеряли со своими мобильными в заднице.

И громко крикнул:

— Дежурный!

Едва Федулова увели, капитан встал, оправил китель и снова сел, уткнувшись в бумаги.

— Ну что, товарищ Просвирин? — поднял глаза на Алексея Мартынкин. — Дело-то нехорошее вырисовывается.

— А что случилось-то? — спросил Просвирин, чувствуя, как роль обвиняемого Федулова, словно незримая мантия, опускается на его плечи.

— Один труп в лесополосе. Другой — в речке.

— Ну и при чем тут я?

Мартынкин выдержал долгую паузу, в течение которой усердно сверлил глазами Просвирина.