Яков чуть подумал.

— У евреев такого быть не может. Даже смотреть нельзя на чужую жену.

— Но ведь смотрят, мой милый Яков. Смотрят и испытывают желание. Если мужчина скажет мне, что желает лишь свою жену, я назову его кретином… Я хочу вас кое о чем спросить.

— Слушаю, Ваша милость.

— Откуда вы родом? Как вы попали в ваши края? Возможно, мне не следует интересоваться подобными вещами, но есть причина, почему я спрашиваю. Как получилось, что вы женились на немой? Мужчина с вашей внешностью — редкость у евреев. Кроме того у вас хорошие манеры, вы знаете польский язык, в несомненно могли взять в жены самую красивую еврейскую девушку.

Она у меня вторая. Яков кивнул.

— Что же случилось с первой?

— Ее погубили гайдамаки. Ее и детей.

— В каком городе?

— Я из Замосца.

— Это грустно. Что они хотят от женщин и детей?… А откуда родом ваша теперешняя жена?

— Из тех же краев.

— Почему вы избрали именно ее? Были ведь, конечно, в вашем городе и другие женщины?

— Мало кто остался. Большинство было уничтожено.

— Она вам, по-видимому, приглянулась? Что ж, она красивая. Этого у нее не отнимешь.

— Да.

Помещица выждала минутку. Веер покоился на ее груди.

— Я буду с вами откровенна, Яков. У вас есть среди евреев враги, и некоторые из них распространяют слухи, что жена ваша не немая, а притворяется. Когда муж мой это услышал, он был вне себя от гнева и хотел испытать вашу жену. Он собирался выстрелить у нее за спиной из пистолета и посмотреть, что будет. Но я его отговорила. Я сказала ему, что таких фокусов с беременной женщиной не устраивают. Муж меня слушается. Он делает все, о чем я его прошу. И в этом смысле он необыкновенно хороший муж… Вы сами понимаете, что если история с чудом — ложь, это может вызвать скверные последствия также и для остальных евреев. У священников в этих краях свои счеты и интересы. Особенно у иезуитов. Я хочу поэтому, чтобы вы знали, что в моем лице вы имеете близкого друга, и что вы можете мне доверять. Не будьте со мной так скрыты и застенчивы. Ведь, в конце концов все мы под платьем сотканы из плоти и крови. Я буду вам защитой, Яков. Сердце мое говорит мне, что вы нуждаетесь в ней… Яков медленно поднял голову.

— Кто же распространяет такие слухи?

— О, у людей есть языки. Этот самый Гершон — хитрая бестия, и он занимается подстрекательством даже против моего мужа. Он плохо кончит. Но до тех пор может навредить…

3

Слова помещицы пробудили в Якове такой же страх, как в то утро в деревне, когда его пришел звать холоп Загаека. Но тогда он боялся за свою собственную жизнь. Теперь же и Сарра была в опасности. Уже собираются стрелять из пистолета за ее спиной… Я в западне! — говорил себе Яков. Убежать? Но не раньше, чем она родит… И как бежать с новорожденным? Дело к зиме…

Он не знал как быть. Признаться помещице, что Сарра притворяется немой? Отрицать? Он не мог решиться ни на что и безмолвно сидел с растерянностью человека, которого только что оглушили. Помимо того он испытывал перед помещицей что-то вроде неловкости за свою мужскую робость. Пилицка сверлила его опытным неприязненным взором, ехидно улыбаясь.

— Вам не следует так уж пугаться, Яков. Как говорит пословица великий гром и малый дождь, С вами ничего худого не произойдет.

— Надеюсь. Благодаря Вашей милости. Право уж не знаю, как благодарить.

— После поблагодарите.