Изменить размер шрифта - +
 — Он взял меня за руку и подтянул поближе. — Давайте же, доктор. Присоединяйтесь ко мне. Попробуйте в первый раз.

Минуту я сопротивлялся, потом покачнулся и упал на колени, глядя на кровь. Лорд Байрон засмеялся и протянул мне запястье Люси.

— Ну же, — проговорил он. — Кусайте глубже. Так лучше всего.

Я погладил вены, взглянул на лицо Люси.

И укусил, как и советовал лорд Байрон, очень глубоко… Как собака, рвущая добычу…

«Соболезную», — заявила Лайла. Даже сейчас ее игра еще не закончилась, предстояло сыграть последнюю шутку. Эта шутка ожидала меня в моем кабинете на Хэнбери-стрит. Я вернулся туда собрать и упаковать самое необходимое, ибо теперь я не мог оставаться в Лондоне — весь мир стал мне местом ссылки. И я чуть не пропустил прощальный подарок Лайлы, ибо вначале не собирался брать с собой микроскоп. Моя работа, мои мечты казались мне теперь просто пылью.

Но в последний момент оказалось, что я не могу просто так все бросить. Я подошел к конторке. Под линзами микроскопа на стеклышке была кровь. Я нахмурился и вдруг отчетливо вспомнил, что рассматривал ее перед уходом в «Миллерс Корт» — лейкоциты лорда Байрона, пленка белых клеток. Я наклонился и взглянул на стеклышко невооруженным глазом. Проба была красной. Густой, яркой, богатой гемоглобином, красной. Я отрегулировал линзы микроскопа, склонился над ним, изучая пробу.

Лейкоциты были живы, как всегда, но сейчас были активны и красные кровяные тельца. Что-то в пробе изменили, структуру крови как-то изменили. Ибо не стало поглощения красных телец белыми — наоборот, и те и другие вели себя очень устойчиво. Вспомнил свои исследования структуры крови вампира, как белые тельца крови лорда Байрона разлагали чужой гемоглобин и питались им. Я бросился вниз к Ллевелину и санитарам, которые удивились, но охотно дали мне кровь, взял пробу крови и у пациента, поспешил обратно наверх и добавил все к крови на стеклышке. Никакой реакции. Я подождал, разговаривая с Ллевелином. На его вопросы я вдохновенно лгал. Наконец я вновь осмотрел пробу. И опять ничего: никакого фагоцитоза, никакой реакции вообще. Чужая кровь не была поглощена. Ничего не изменилось… Хури, ничего не изменилось!

С тех пор ничего так и не изменилось. Эти пробы и сейчас передо мной. Я не расстаюсь с ними. Иногда, в минуты большой подавленности, я их вновь рассматриваю — и в них ничего не меняется… настоящая кровь бессмертного существа. За это боролся лорд Байрон — и, как сейчас оказывается, бесполезно, ибо его кровь осталась кровью вампира, а я до сих пор не знаю, как изменить ее структуру. Но эта проба крови Лайлы не поддается никаким попыткам постичь ее тайну, она не дает никакой подсказки, никакого лечения. Вместо этого она дарит мне лишь то, чего у меня не было раньше, — уверенность, что бессмертные клетки на самом деле могут существовать. И в этом прощальный подарок Лайлы, ее утонченная и сладостная пытка надеждой.

Я ничего не сказал лорду Байрону, поскольку знал, что Лайла хотела, чтобы я этого не делал. Koгда-нибудь — может быть, когда я приближусь к peшению ее шутки, но не ранее. Ибо для него эта пытка будет еще страшнее.

Помогите мне, Хури, прошу вас, помогите. Используйте то, что я вам рассказал, и предупредите всех, кого сможете. А я тем временем жду.

Как ждал эти последние семь лет.

Как буду ждать всегда…

Видимо, вечно.

Вечно, вечно ваш Джек.

Быстрый переход
Мы в Instagram