Стягивая свитер через голову, он почувствовал боль в груди — несильную, но вполне ощутимую. Павел опустил глаза — да так и ахнул. Через всю грудную клетку тянулся белесый грубый шрам. Он выглядел старым, зажившим, как после давней травмы… Но раньше его не было, это точно!

Павел сел на кровати, зачем-то держа свитер в руках, снова и снова всматривался в проклятый шрам, как будто надеялся, что он исчезнет сам собой.

Глава 11

Рабочие будни

Праздники затянулись почти на полмесяца. После новогодних морозов снова потеплело, снег растаял, и город опять утопал в грязи. Все, кому хватает денег, чтобы достойно отдохнуть, разъехались по Канарам и Куршевелям, а тем, кому не так повезло в жизни, приходится коротать свободные дни между диваном и телевизором в ожидании новых трудовых будней. Как раз в такие дни особенно сильно вырастает статистика дорожно-транспортных происшествий и преступлений на бытовой почве по городу… Торговцы подсчитывают барыши — в праздники с прилавков на ура улетает любая заваль, а простой обыватель, одуревший от многодневного пьянства и обжорства, а главное — от скуки, живет с одной мыслью: ну, когда же снова на работу?

Марьяна тоже осталась дома, но скучать ей было некогда. Все свободные дни девушка лихорадочно занималась переустройством своего жилища. Она торопилась все сделать, пока есть время, и это занятие против ожиданий доставляло ей настоящее удовольствие.

По каталогу выбрала обои в мелкий «ситцевый» цветочек, подыскала бригаду рабочих, которые в два дня переклеили стены в ее квартире, и принялась менять обстановку — вместо белой кухонной мебели купила новый гарнитур из сосны, резной деревянный столик сменил стеклянный с прозрачной столешницей, шкаф в «деревенском» стиле — модерновая конструкция из металла и пластика, а место хромированной стильной лампы занял шелковый абажур…

Марьяна увлеченно бегала по магазинам, выбирая новые и новые забавные вещички, достойные украсить ее новое обиталище. В художественном салоне ей приглянулись лоскутное покрывало и такие же наволочки — и она купила их, не пожалев довольно значительной суммы денег. По Интернету нашла девушку, которая делала удивительных кукол, — и вот на кровати сидит румяная баба в кокошнике и сарафане, а с полки свисает рыжий клоун на трапеции.

Но этого ей показалось мало. Марьяна зачем-то купила краски, кисти и теперь все свободное время увлеченно рисовала. Она понятия не имела о том, как правильно обращаться с акварелью (все ее познания ограничивались школьными уроками рисования, которые она от души ненавидела), но пробовала снова и снова, пока не стало получаться. Каждый раз она не задумывалась о том, что именно собирается изобразить, не копировала готовые образцы. Рука с кисточкой как будто сама водила по бумаге — и появлялись цветы, огромные мохнатые листья, птицы, звери, бабочки…

В общем, праздники прошли незаметно и почти весело. Пролетели как один день, и даже жалко было, что кончились — столько еще нужно было сделать!

В первый же рабочий день Марьяна пришла веселая, окрыленная и на все вопросы сослуживцев, где удалось так хорошо отдохнуть, только отмалчивалась и таинственно улыбалась. Врать не хотелось, но и правду говорить — тоже. Эта жизнь, с Найдой и обновленным домом, с запахом пирогов на кухне, с воспоминаниями и неясным ожиданием счастья была ее, только ее и ничья больше, а потому делиться ею ни с кем не хотелось.

Она была совершенно поглощена своими мыслями и не сразу заметила, что с Таней Роговой, которая занимала соседний с нею стол, творится что-то неладное. Девушка словно не находила себе места, хваталась то за одно, то за другое, бесконечно перекладывала бумаги у себя на столе, рылась в ящиках, точно потеряла что-то очень важное и нужное…

По правде говоря, Марьяну это скоро начало изрядно раздражать.