— И ты прощевай, — равнодушно ответил старик.

Сразу за порогом горло перехватило от морозного воздуха. Мальчишка быстро шагал по глубокому снегу, так что Павел едва поспевал за ним. Сам он скоро стал уставать и задыхаться, но провожатый не сбавлял темп ни на секунду.

Павел искоса взглянул на него. Видно было, что паренек тоже устал, что ему очень страшно, но на лице его застыла решимость. Дышал он тяжело, на лбу выступили капельки пота, в лунном свете лицо его выглядело очень бледным и даже осунувшимся, будто мальчик разом повзрослел на много лет. Стыдно стало заставлять его, почти ребенка, проделывать этот длинный путь в морозную ночь… Хотелось остановиться, дать ему отдохнуть (да, честно говоря, и себе тоже!), а то и вовсе отправить обратно домой к его странному деду, но Павел боялся, что сам не найдет дороги.

Он отвел глаза и вздохнул. Мальчишку было от души жалко. Бедный, вот у кого жизнь тяжелая! Старик помыкает им, как хочет, а паренек все терпит и не жалуется. Интересно, есть ли у него родители? Если есть, небось в город подались, а о нем просто забыли. Скинули к деду в деревню, и ладно… А он, скорее всего, даже в школу не ходит!

Хотя… «Нашел о чем думать!» — одернул себя Павел. Тоже мне, Макаренко выискался. Какое ему, в конце концов, дело до чужого мальчишки и старика? Пусть живут себе как могут.

Идти пришлось долго. Павел даже удивился — как это старик и подросток умудрились дотащить его? Но еще более странно было — почему нигде не осталось их следов? Может, замело снегом? Вряд ли. Ночь стояла ясная, морозная, так что все звезды видны на небе и только снег пронзительно скрипит под ногами. А кругом — ни леса, ни кустика, ни жилья, ни пригорка — только ровная, как стол, пустынная заснеженная равнина. Казалось, конца-краю ей нет…

Павел уже совсем выбился из сил и хотел было крикнуть, что больше идти не может, надо остановиться хоть ненадолго, когда Прошка вдруг сам стал как вкопанный. Он крутил головой, тревожно оглядываясь вокруг, словно высматривая что-то впереди, и наконец впервые подал голос:

— Дальше сам пойдешь. Немного уже осталось-то… Во-он он, Синь-камень!

Он шмыгнул носом и побежал прочь не оглядываясь.

Оставшись в одиночестве, Павел растерялся. Теперь он и правда видел берег озера, заросший камышами, и Синь-камень, поднимающийся из-под снега.

Оставалось только удивляться, почему он раньше их не заметил?! Но думать об этом было некогда. Собрав остатки сил, Павел пошел туда. Быстрее, быстрее! Мороз кусает щеки, выстуживает последнее запазушное тепло, если не хочешь замерзнуть окончательно, остается только одно — двигаться побыстрее.

Через несколько минут он уже стоял рядом с камнем. Наконец-то можно хоть немного отдышаться, оглядеться вокруг, подумать, что делать дальше… Пальцы в тонких кожаных перчатках совсем заледенели, и Павел снова и снова дышал на озябшие руки. Вот только отморозить еще и не хватает!

Он переминался с ноги на ногу, утаптывая снег, и никак не мог сообразить, что его так тревожит и почему уже знакомое вроде бы место выглядит таким диким и страшным, почти нереальным, как кошмарный сон. Наконец он понял, в чем — возле камня не было его разбитой машины! Неужели уже увезли? Невероятно. На девственно-белом снегу не видно никаких следов, значит, значит, здесь уже давно не ездили. Кто же вызвал эвакуатор? Но самое главное — дороги не было! Неужто ее замело? Нет, глупость, ночь-то ясная! Или… Или он действительно оказался там, где еще не успели ее проложить?

Предположить такое было странно и нелепо, но факт оставался фактом. Павел почувствовал, что его попеременно кидает то в жар, то в холод. Неужели он и вправду оказался не там, где был раньше? В другом времени, в другом мире… Пожалуй, это будет похуже аварии!

Больше всего пугала именно необъяснимость происходящего.