Толстенные закопченные бревна, грубо оструганный стол, лучина, вставленная в железный светец, горит ярким оранжевым огнем… Русская печь виднеется в углу, и кажется — вот-вот из подполья вылезет домовой!

— Юри-ист? — переспросил старик, будто пробуя на вкус незнакомое слово. — Это что ж такое?

— Это… — Павел задумался на мгновение, как бы объяснить попонятнее. Наконец, сообразил: — Это такой человек, который хорошо знает законы.

— А… Из подьячих, значит.

На лице старика отразилось явное неудовольствие, пренебрежение даже. Павел вдруг почувствовал себя обиженным — и совершенно несправедливо. Подумать только, что здесь, в этой избе, для косматого старика в лаптях его престижная профессия, ради которой пришлось столько трудиться, не имеет никакого значения!

— Но ведь и без законов нельзя! — возмутился было он, но старик только рукой махнул:

— Да хоть бы все законы пропали, лишь бы люди правдой жили.

Ха! Правда — она у каждого своя, а без законов в обществе неминуемо наступают анархия и беспредел. Такое уже проходили, и не раз… Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, сметает все на своем пути, и где была чья правда — потом все равно не разберешь.

— Так я зарабатываю себе на жизнь, — примирительно сказал он, но такой ответ, кажется, ничуть не впечатлил его странного собеседника.

— Жизнь — божий дар. Ее ни украсть, ни заработать нельзя.

Разговор становился неприятным, тяжелым. Павел почти физически ощутил, как в воздухе повисло напряжение. Он еще зачем-то будто оправдывался:

— Деньги-то все равно нужны!

— Неправедное стяжание — прах! — строго сказал старик, наставительно подняв кривой, узловатый указательный палец. — Дело знай, а правду помни.

Тоже мне, проповедник. Сам живет как при царе Горохе, нищий, а других учить пытается! Павел немного досадовал на себя — угораздило же ввязаться в этот нудный, бессмысленный спор. Деду сто лет в обед, где ж ему понять реалии современной жизни?

Павел поискал глазами какие-нибудь предметы, напоминающие о благах цивилизации, и не нашел. Вот это да! Интересно, почему в избе нет электричества? Ведь «лампочки Ильича» давным-давно горят в каждом доме! Может, просто отключили временно — авария, к примеру, случилась где-то, или там за неуплату…

Нет, здесь что-то не так! В самой далекой, богом забытой деревне никто уже не ходит в лаптях и не сидит при лучине! А здесь же от Москвы не так далеко…

Да нечего заморачиваться на эту тему. Переждать до утра — и домой, в Москву! Аварию можно будет забыть как страшный сон… Хотя нет, забудешь тут: кредит-то до конца не выплачен, и еще придется со страховой компанией разбираться, а они платить ох как не любят.

И кстати, про деньги. Павел порылся в карманах. Вот он, бумажник, на месте! Павел достал из особого кармашка кредитную карточку, зачем-то повертел ее в руках и сунул обратно. Банкомата здесь поблизости, скорее всего, все равно нет.

Павел вытащил две зелененькие бумажки по сто долларов, чуть поколебавшись, прибавил еще одну. Пусть старик порадуется, он, поди, таких денег сроду не видел. Гордясь собственным благородством, Павел положил деньги на стол.

— Вот, возьми. Это тебе.

— Это что ж такое? — старик с искренним удивлением уставился на портреты заокеанских президентов, но взять деньги почему-то не захотел. Даже руку не протянул.

— Как что? Деньги.

Павел чувствовал себя на редкость глупо. Вот хочешь людям как лучше, а они…

Старик смотрел на него с жалостью, как на убогого.

— Ну, ты, видать, совсем глупый.