Но вообще-то странно, между прочим, почему этого козла не выперли ещё тогда, пять лет назад, из Службы на фиг? Хотя бы в порядке профилактики, на всякий пожарный случай.

А может… скрытый враг уже пробрался на самый-самый-самый верх?!

Конечно, гипотетически все мы, полевые и штабные работники ПРЕС-Службы, менее подвержены опасности склб-нения. По идее, именно у нас вероятность возникновения желания СОПРИКОСНУТЬСЯ гораздо меньше, чем у всех остальных представителей и представительниц рода людского, ещё не угодивших в бездонную «яму». Мы прессеры, потому что такое вот у нас раздутое эго, супер-пупер эгоцентристы мы такие, значит. Но уж какие есть.

А следовательно, у нас и вероятность уцелеть при случайном соприкосновении – БОЛЬШЕ, чем у остальных людей.

Поэтому именно нас и завербовали в силовую структуру, созданную властями предержащими Метафедерации (которые раньше прочих властей осознали, ЧЕМ грозит появление в освоенном космосе подобной заразы!) с единственной целью: напрочь выдавить из организма человечества тоталитаристскую инфекцию. Поэтому для прессера не столь важно наличие талантов бойца, следователя и аналитика. Если прессер вдобавок полицейский профессионал – это чудесно. Но прирождённых охотников в Службе не так много, как хотелось бы. Далеко не так…

Гипотетически, главное – чтобы каждый из нас не поддался ВЛЕЧЕНИЮ.

Вот именно – гипотетически. В теории критерий отбора прозрачен, как моча младенца. Однако практика уже подтверждала, что возможности Секты неимоверно изощрённее, непостижимее и страшнее, чем даже ПРЕС-С подозревает. Обез-башенные нелюди постоянно изобретают какую-нибудь новую подлость. У-у, козлищ-ща, ненавижу!

Фрэнк, да пойми ты, – говорю как можно мягче на родном ему, англо-американском наречии романогерманского языка, – промедление провалу подобно. Секта всегда пользуется нашими нерешительностью, гуманизмом, нашей дурацкой человечностью, она…

Ничего не хочу слышать, Анатоль! У меня приказ! Чёткий и недвусмысленный, блин! Нашей спарке придано усиление, и только с ним вместе…

Увы, этот гад прекрасно знает моё настоящее имя. Мало того, «полковнику» ведомо, при каких обстоятельствах я сменил его на основное кодовое «Муравьед», под которым нынче известен в Службе всем кому не лень. Ещё бы их не знать типу, который в учебном лагере ПРЕС-Академии дрых с тобою в одной палатке!

Когда-то, в далёком курсантском прошлом. А в настоящую минуту кулем валится в снег и сливается с ним.

Меж тем буран всё набирает силу. Теперь вообще невооружённым глазом ни зги не видать. Вооружаюсь, нацепив кое-что из причиндалов. Прикидываюсь сугробом, включив замут-нитель. И без дальнейших комментариев, ползком, по-пластунски, вынужденно пробираюсь к торцу кургана, вслед за сугробом-Моцартом.

Ничего не поделаешь! Значит, попытаюсь с этого мгновения превратиться из «умника с особым мнением» в нерассуж-дающую боевую единицу. Чтобы потом не обвинил никто, что я перестарался, дескать, слишком много инициативы в свои лапы бестрепетно загрёб… Интересно, почему меня шеф сюда кинул? Знает ведь прекрасно, что я всегда, а в особенности после эскапад на Порт-Юконе, целенаправленно воспитывал в себе специалиста по одиночным плаваниям, а не любителя командной игры. Знает более чем прекрасно. Знает, и потому посылает исполнять особо деликатные задачи.

Но гляди у меня, «дружаня» Фрэнки… подставишь вдругорядь, пеняй на себя.

«Эмпайр Бэнк». Филиал в мире Београд, центральное отделение. Главный планетарный офис, значит. Пара минут телодвижений, и мы возле угла здания. Точнее, рядом с живой изгородью, которая здесь делает резкий поворот, образуя угол в девяносто градусов.