Вот с чего надо было начинать, чёрт побери! А то заладили – плановая проверка, основания, подозрения…

Эх, если бы корень проблемы тянулся только в этот бутафорский фонд…

Виноват! – искренне расстраивается капитан. Супер-лей Снежный Дед натужно сопит, но по-прежнему безмолвствует, как пленный инсургент.

Сектанты, похоже, – резюмирую я вслух. – Судя по всему. Вовремя ваше представительство Яму за край ухватило. Филиал не центральный офис, конечно, но и его резервов хватит, чтобы тысячи грязных дармоедов получили финансы для…

Ещё не ухватило, – перебивает наглый Моцарт. – Прорвёмся, тогда схватим боевиков с поличным. Сейчас производится скрытое оцепление здания…

Ещё бы оно не производилось! – рявкаю. – Ямы вот-вот огребут большой куш, а наши агенты в этом мерзопакостном Боеграде кофеёк попива…

Мы не пьём кофе! – взрывается суперлей Драгоманович, не сдержавшись. – В БЕОграде предпочитают травяной чай!

Вот именно, чаи гоняете, травкой балуетесь. – В лучших традициях Гнусного Типа продолжаю обличающе выступать. – Пока у вас под самыми носами шастают операнты самой жуткой за всю историю человечества тоталитарной организации! Как вы можете это объяснить, капитан Пасторович?!

Паркуемся в квартале от здания банков, – арктическим тоном изрекает капитан. – Ближе не стоит.

Он начинает во мне разочаровываться, похоже. Наконец-то!

– Приземлись в двух, – командует Моцарт. – Мы с… Илиёй высадимся подальше.

Капитан всё-таки смотрит на меня, ожидая подтверждения. Киваю: согласен, мол, подальше. И постфактум информирую:

Предварительный план операции из вашего компа я уже качаю в свою персоналку. Ознакомлюсь в пути. До высадки минуты две?

Полторы. – Поправляет капитан, вглядываясь в лобовой сегмент обзорного колпака (и что он там разглядит, в сплошной пелене-то?!). Переводит взгляд на меня, осматривает и мороженым, как забортная среда (насмотрелся!), голосом интересуется: – Оружие дать?

Молча головой верчу и похлопываю себя по карману. Жесты содержательнее любого словесного ответа. А стреляет моё маленькое да удаленькое «оружие» вообще без слов. Даже без хлопков.

– Ясно. И причиндалы вам не нужны?

– От причиндалов не откажусь, понятное дело! Насупленный, аки пещерный предок человека, Моцарт извлекает откуда-то атташе-кейс солидных габаритов. Наверняка маскировочный футляр стандартного джентльменского набора пресс-оперативника. Плюс всеволновой ретранслятор, который ВНУТРИ может подсобить моему личному терминалу, усиливая мощность канала соединения.

Молча, без торжественных гимнов и пафосных спичей вручив кейс мне, разобиженный «полковник» продолжает фокусничать. Как бы из ничего материализуются два «замутни-теля», – так мы зовём проекторы личин. С виду – вещичка вполне безобидная. Такой себе пенальчик для самописки. Но в деле полезная не меньше, чем боевой лучемёт.

Один аппарат Моцарт суёт во внутренний карман своего расфуфыренного костюмчика, другой презентует мне. Ладно, возьму второй про запас, на всякий случай. Моцарт в своём классическом репертуаре: можно подумать, он забыл, что урождённая физиономия Анатолия Григорьева далеко не такая круглая, широкая и мрачная, как у мордастого «Илии Перстынова».