Ну, ну? – поторапливаю безымянного капитана. Я уже начинаю догадываться, в чём суть, и жду очередного подтверждения потрясающей меткости моей интуиции.

Вчера банк объявил, что правлением принято решение финансировать новообразованный фонд «Вспомоществование семьям военнослужащих Пограничного Патруля». Поначалу это сообщение особого интереса не представляло. Сумма взноса сравнительно невелика, тридцать миллиардов. Всего ничего, в масштабах Имперского, естественно. Но наши финансо-вики всё же решили этот безобидный трансфер, с виду вполне законный, прощупать. И знаете, что обнаружилось?

Показываю им возможности своей интуиции. Во всей красе.

– Такого фонда не существует в реале? Или пограничники все поумирали, а граница открыта? Жуть какая! Придётся нам срочно учиться, как ублажать оккупантов…

Почти что, – встревает тупой нарциссист, наконец-то возвернувшийся в себя после нанесённого мной нокдауна. – Публичный счёт благотворительного фонда был открыт в «Аль-та-Банке» вчера же, блин, и в момент основания на нём не было ни цента! Но главное, что счёт лимитирован по времени. И знаешь, на какой срок установлен лимит? На двадцать четыре часа. Сутки, блин! За этот мизерный промежуток ни один член семьи пограничников не успеет даже почесаться, блин, не то что добраться до немногочисленных кассовых пунктов Фрон-тира и получить заявленное вспомоществование…

И к тому же «Альта» – не самый популярный и разрекламированный банк, но финансовыми специалистами до сегодняшнего дня считался едва ли не наиболее защищённым от незаконного внедрения. – Вновь перехватил слово шустрый пилот, не забывая управлять багом, упрямо несущим всех нас куда-то в ревущие глубины снежного ада. – Серьёзная фирма. Этакий клуб элитарных вкладчиков. Я, например, при всём желании его клиентом стать не смог бы. Зато члены семей героических пограничников целые сутки имели такую возможность. Только они даже не догадывались об этом.

Воняет ямой, он прав. Смердит… Вот так всегда. Начинается с мелких вроде бы нарушений, а потом глядишь, уже поздно кричать караул. Своевременно не засечёшь – после не расхлебаешь… Повезло-то как, что контролёры случайно, но вовремя наткнулись на этот фонд…

– Безусловно, в этой афере можно усмотреть шевеление одного из загребущих щупальцев секты, – соглашаюсь я вслух. – Но вдруг это не ямы мошенничают, а простые уголовники? Пока не доказано наверняка, что Имперский грабит именно Яма, зачем тут мы? Какие для этого основания? – задаю провокационный вопрос. – Секте, конечно, даже клавиатура компута не нужна, чтобы облапошить банк… Но почему вы решили, что возникновение этого фонда – свидетельство происков ямов?

Молчаливый суперлей вдруг отчётливо хмыкает. Весьма скептически. Но словесно большой дядя никак не комментирует проявленный мною идиотизм. На морде разобиженного Моцарта отчётливо рисуется блаженство. Но пасть он распахнуть не успел, капитан опять его опережает.

– Не мне вам напоминать, что вероятность участия адептов секты в любом совершаемом преступлении уже поднялась выше пятидесяти процентов, – неохотно свершает он акт вразумления коллеги-оптимиста. Парень явно испытывает ко мне бешеную симпатию (несмотря на шлейф дурной славы, тянущийся за Муравьедом) и огорчён непрофессионализмом, мною проявленным.

Где ж ему знать, что я «непрофессионален» только когда этого требуют обстоятельства.