– Вот тут хорошо, – проговорила Сюзан, ставя вазу с привезенными ею розами на столик в углу. – С ними комната выглядит немножко веселее. И пусть тебя не расстраивает, что они срезанные. Папа подравнивал розовые кусты, вот я их и взяла.

Сюзан села на диван рядом с Тимотией.

– Ну, и о чем мы говорили? Тимотия вздохнула.

– Не начинай все сначала, очень тебя прошу.

– Но должна же я понять наконец, что случилось! Что тебе говорил Лео, слово в слово, ты можешь повторить?

– Я уже рассказывала. Он еще раз предложил мне выйти за него.

– Но что он при этом говорил?

Тимотия с безнадежным видом уставилась в потолок.

– Да я точно не помню. Какая разница, если он не сказал того, что я хотела услышать? – Заметив недоверие в глазах Сюзан, она повысила голос: – Ладно, если тебе так хочется знать, он не сомневался, что теперь я не буду против, чтобы мы стали… ну, в общем, спали друг с другом. – Она злорадно посмотрела на подругу. – Я так и знала, что ты будешь потрясена.

– Ничего подобного! Во всяком случае, не больше, чем обычно. Мало ли я от тебя наслушалась всякого?

Тимотия легонько сжала руку Сью.

– Понимаешь, это одна из причин, почему я ему отказала в первый раз. А там, в его доме, я поняла, что это меня больше не останавливает. И Лео тоже понял. Потому-то и был уверен.

– А ты взяла и снова отказала.

Тимотия смотрела в окно, на серые облака и мокрый сад, но видела не их, а лицо Лео… в тот миг, когда она ему отказала.

– Он был поражен… обижен, – произнесла она. – Да нет, оскорблен – так он выразился.

– Ну естественно, после того как ты с ним целовалась-миловалась, – резко сказала Сюзан. – Это же просто неприлично.

– Его оскорбило другое.

– Что же тогда?

– Он сказал, я подала ему надежду на положительный ответ. И он прав, Сюзан. Но я не могла согласиться, не могла, и все!

– Поэтому ты и уехала из Уиггин-Холла? Тимотия кивнула.

– Лео не возражал. Я хотела послать за Бикли, но он распорядился отвезти меня в его карете. – Она посмотрела на Сюзап. – Он даже не вышел попрощаться.

По лицу Сюзан было видно, что она приготовилась утешать подругу, если та расплачется, но глаза Тимотии оставались сухими. Она уже выплакала все слезы, и больше нечем было излить переполнявшую ее душу боль.

– Совсем не похоже на Лео. Наверное, он был очень подавлен. Мы все расстроены. Дженни вообще не хотела в это поверить.

Тимотия промолчала. Она уже виделась с Дженни. Наутро после отъезда Тимотии доктор Пресли явился в Уиггин-Холл навестить больную и, не найдя ее там, отправился в Фенни-Хаус. Он долго брюзжал и жаловался на строптивых пациентов, которые ничего не слушают и поступают себе же во вред, и Тимотия была очень благодарна Дженни, когда та бесцеремонно остановила этот словесный поток.

– Папа, может, хватит ворчать? Посмотри, ты расстроил мисс Далвертон. Веди себя нормально.

Доктор Пресли обескураженно умолк на полуслове, потом заговорил уже совсем другим тоном:

– Извините, моя дорогая, Дженни права. Сам не понимаю, с чего это я разворчался.

И он с обычным своим благодушием стал советовать ей, как себя вести, учитывая тесноту здешних помещений.

Когда они собрались уходить, Дженни, наклонившись к Тимотии, прошептала ей на ухо:

– Надеюсь, мисс Далвертон, ваша размолвка продлится недолго. Мистер Виттерал ужасно переживает.

То, что Лео страдает из-за нее, окончательно выбило Тимотию из колеи… Сюзан нахмурила брови.