— Однажды взошло, — покачал головой Энтони, — сейчас оно только садится.

Глава 21

Линли поставил «бентли» на свободное место у юго-западного угла кембриджского полицейского управления. Он задумчиво смотрел на еле различимые очертания стеклянной вывески у входа в здание и чувствовал пустоту внутри. Хейверс заерзала на сиденье. Она листала блокнот. Линли, не поворачиваясь, понял, что сержант читает показания Розалин Симпсон.

— Это была женщина, — сказала студентка Куинз-Колледжа.

Розалин проводила их по маршруту той своей утренней пробежки. Они шли сквозь сумрачный, плотный, похожий на хлопок туман по Лондрес-лейн, где слабый свет из открытой двери факультета Азии слегка освещал темноту вокруг. Кто-то захлопнул дверь, и воцарилась непроницаемая мгла. Мир ограничился двадцатью квадратными футами, дальше которых ничего не было видно.

—Ты каждое утро отправляешься на пробежку? — спросил Линли, когда они переходили Милл-лейн и огибали металлические заграждения, защищавшие от машин пешеходный мостик, перекинутый через реку около Гранта-плейс.

Справа в тумане утопал Лондрес-Грин, то здесь, то там из мрака, покрывшего всю округу, проступали громоздкие корявые ивы. За Лондрес-Грин, у дальнего конца пруда, на верхнем этаже старого элеватора мигал огонек.

— Почти, — ответила девушка.

— Всегда в одно и то же время?

— По возможности около четверти седьмого. Иногда позже.

— А в понедельник?

— По понедельникам мне сложнее вставать. В этот понедельник из Куинз-Колледжа я вышла примерно в шесть двадцать пять.

— И на острове ты была…

— Не позже половины седьмого.

— Ты уверена? Не позже?

— Я вернулась к себе в полвосьмого, инспектор. Я знаю, что бегаю быстро, это верно, но не настолько быстро. А в понедельник я пробежала добрых десять миль, начиная от острова. Это часть моей программы подготовки.

— Для очередного кросса?

— В этом году я хочу попасть в сборную университета.

На пробежке Розалин ничего необычного не заметила. Из Куинз-Колледжа она вышла затемно, не встретила по дороге ни души, только обогнала рабочего с тележкой на Лондрес-лейн. Все те же утки и лебеди, одни плавали в реке, другие спокойно дремали на берегу. Был густой туман, поэтому любой человек мог спокойно спрятаться в зарослях.

Приблизившись к острову, все трое увидели костер, его слабый едкий и черный дым таял в тумане. Человек в пальто, фуражке и перчатках подбрасывал в костер осенние листья, мусор и ветки, и пламя лизало их голубыми языками. Линли узнал Неда, угрюмого лодочника.

Розалин указала на пешеходный мостик над узкой протокой реки:

— Она перешла здесь. Я услышала, как она обо что-то споткнулась, может быть, просто поскользнулась: было очень мокро, а еще она кашляла. Я решила, что это тоже какая-то бегунья, которая замедлила шаг, чтобы отдышаться. Если честно, встреча меня немножко разозлила, потому что женщина чуть со мной не столкнулась. И… — Розалин смутилась. — В общем, я отношусь к местным, как все университетские. Я еще подумала: что она забыла на моей дорожке?

— Как ты определила, что женщина местная?

Розалин в задумчивости посмотрела на покрытый туманом мостик. Ее ресницы склеились и потемнели от осевшей на них влаги. Волосы на лбу завивались, как у ребенка.

— По одежде, наверное, И по возрасту, хотя, может быть, она из Люси-Кэвендиш-Колледжа[32].

— Что с одеждой?

Розалин показала на свой разрозненный костюм:

— Обычно спортсмены из университета надевают какую-нибудь одежду цвета колледжа или хотя бы футболку с его эмблемой.