– О, Лукас, – сказала она. – Если бы ты только сказал мне…

И она нажала на педаль газа до упора, прекрасно зная, какому риску он подвергал свою жизнь.

Он не хотел, чтобы она вообще когда-нибудь об этом узнала. И естественно, он не хотел, чтобы она узнала об этом вот так. Он знал, что она сердилась на него, а также была сбита с толку его скрытностью и уязвлена его нежеланием доверить ей информацию о состоянии своего здоровья.

В комнате было еще несколько пациентов, и он знал одного или двух из них, но у него не было сил ответить на их приветствие, когда его катили через комнату. Он переместился с кресла на регулируемую кровать, откинувшись на поднятом матрасе, и протянул руку Шерри, медсестре, которая уже много раз до этого проводила диализ.

Жаннин села на стул у кровати.

– С ним все будет в порядке? – обратилась она к Шерри.

– Как только мы выведем из него эту жидкость, – ответила Шерри и повернулась к Лукасу. – Мне нужно сделать тебе сначала укол эпогена.

Он кивнул, протянув свою вторую руку.

– У меня покалывает ноги и руки, – сказал он, зная, что Шерри поймет эти симптомы.

Их, конечно же, понимала и Жаннин.

– Уровень калия слишком высок, – сказала она.

– Ну, это меня не удивляет, – сказала Шерри. – Давай немного поработаем с твоей кровью и посмотрим, что да как.

Он чувствовал взгляд Жаннин на себе в то время, как Шерри делала ему укол эпогена и брала у него кровь для анализа. Бедная Жан. Ее волосы лежали в беспорядке, лицо было бледным и обеспокоенным, на щеке засохла полоска грязи. Из нее выжали все соки за последние семь дней, а тут еще известие о его болезни.

Когда Шерри закончила брать кровь на анализ и освободила его руку, он потянулся через край кровати, чтобы взять Жаннин за руку.

– Прости, – сказал он.

– За что? – спросила она.

– За то, что скрывал это от тебя, и за то, что вытащил тебя из леса сегодня. И за то, что доставил тебе дополнительное беспокойство, когда у тебя и так много проблем.

Жаннин закусила губу. Ее взгляд переместился на его руку, туда, где Шерри вставляла иголки в его фистулу.

– Я думала, я могу доверять тебе, – сказала она. – Я думала, я могу рассказать тебе что угодно. И все это время ты хранил такой огромный секрет от меня. Очень глупо было с моей стороны не заметить все признаки твоей болезни, особенно сегодня. Твое лицо отекло и ноги тоже. А я еще пыталась заставить тебя пить.

– Ты думала о Софи, – возразил он. – Я не давал тебе повода думать, что со мной что-то не так.

– Это, Лукас, тебе, – сказала Шерри, нажимая кнопку на аппарате диализа.

Лукас узнал эту нотку упрека в голосе Шерри.

– Ну что нам с тобой делать, Люк? – спросила она. – Ты играл с огнем последнее время. Пропускал лечение. Опаздывал на несколько дней, когда тебе назначали. Не проходил полностью лечение, когда был тут. Так дело не пойдет. Тебе ведь знакомы все эти процедуры. Ты-то уж знаешь.

– Он пытался помочь мне, – сказала Жаннин, сжав крепче его руку.

– Ты не очень-то поможешь своей подруге, если умрешь, – сказала Шерри прямо.

Все те годы, когда он проходил диализ, он никогда не относился к своей болезни так безответственно, как в последнее время. Он, конечно, переживал уже до этого периоды кризиса, но всегда старался изо всех сил, чтобы держать свое тело как можно в лучшем состоянии здоровья.

– Я позвоню твоему врачу, – пообещала Шерри.