Медсестра Лукаса, Шерри, догнала Жаннин еще до того, как та ушла из отделения, где делают диализ.

– Он рассказывал мне о вас, – сказала Шерри. – Я все знаю о вашей дочери. Я просто хотела сказать вам, как я вам сочувствую. Это, должно быть, очень тяжелое для вас время.

– Да, так и есть, спасибо, – сказала тогда Жаннин.

– Лукас, кажется, очень любит вашу дочь и вас, – продолжала Шерри. – Он умный малый, но он слишком много рисковал своим здоровьем последнее время. Я не уверена, что точно знаю, что с ним происходит.

– Он помогал мне, – сказала Жаннин.

– Да. И у меня такое впечатление, что вы понятия не имели о его болезни.

Жаннин покачала головой:

– Я действительно не знала.

– Ну, сейчас, когда вы знаете, пожалуйста, попытайтесь присмотреть за ним немного, – попросила Шерри. – Он подверг себя огромной опасности. Если бы он не приехал сюда сейчас, я не знаю, сколько бы он еще протянул до остановки дыхания или сердечного приступа. Он запросто мог умереть. Он и сейчас может, если мы не сбалансируем уровень калия и фосфора в его организме.

– Я знаю, – сказала Жаннин.

Она вспомнила, как была разочарована в Лукасе из-за того, что он остался в Вене той ночью, когда она хотела, чтобы он был с ней в Западной Виргинии. Сколько бы еще ночей он игнорировал ее желания и приезжал в больницу для диализа?

– Хотела бы я, чтобы он сказал мне раньше, что с ним происходит, – сказала она.

– Он держит все в себе, это уж точно, – поддержала ее Шерри. – Мы были знакомы уже много месяцев, когда он рассказал мне о своей дочери.

– Вы хотите сказать, моей дочери, – поправила ее Жаннин.

– Нет-нет, – возразила Шерри. – Я хочу сказать, о его дочери. О той, которая умерла.

– Я… – Жаннин пыталась мыслить ясно. – Может, вы его перепутали с кем-то другим? – спросила она. – У него есть племянница такого же возраста, как Софи, но она по-прежнему живет… по крайней мере, насколько я знаю.

Шерри, казалось, была удивлена, потом она сморщила нос.

– Вы хотите сказать, что не знаете о его дочке? – спросила она.

– Он сказал мне, что у него не было детей.

Шерри выдохнула:

– Упс… Мне кажется, я только что допустила оплошность.

– О чем вы говорите? – насторожилась Жаннин.

– Ну, это, конечно, не мне нужно бы вам рассказывать, – сказала Шерри, – и я никогда бы ничего не сказала, если бы я думала, что вы…

– Я не могу больше выносить эти секреты.

Шерри посмотрела в сторону комнаты, где делают диализ, затем опять повернулась к Жаннин.

– В общем, у него была дочь с этой же болезнью, – сказала она. – Она обычно наследственная, ну, вы и сами это знаете, поскольку ваша дочь тоже была больна.

– Не была больна, а больна, – поправила ее Жаннин.

Она не была готова говорить о Софи в прошедшем времени.

– И она в большей степени затрагивает мальчиков, – продолжала Шерри, – но есть различные ее разновидности, как вы, вероятно, знаете. Итак, в любом случае, его дочь была больна ею и умерла, когда ей было десять лет.

Жаннин недоверчиво покачала головой.