Макс постарался направить дело в сторону того, что няня сама это сделала. Она была в депрессии, доказывал он. К тому же она время от времени выпивала.

Лежа на больничной койке, с обожженными руками, няня уверяла, что не имеет никакого отношения к пожару, но Зои и Макс проигнорировали ее протесты и сделали из ее увольнения публичное шоу. Об этом инциденте несколько дней кричали все газеты, и Зои сомневалась, что бедной женщине удастся когда-либо найти работу. Но в тот момент существовала крайняя необходимость не позволить свету прожекторов упасть на человека, которого пожарные инспекторы считали настоящим виновным, – Марти.

Впрочем, Марти отрицала, что имела какое-то отношение к пожару, и реальных доказательств ее причастности к этому не было, так что Зои легко было не доверять теориям пожарных инспекторов. О Боже, как хорошо у нее получалось тогда ничего не замечать! Не спрашивайте, не рассказывайте. Это можно было назвать правилом семьи Гарсон-Полинг. Ни она, ни Макс не хотели спрашивать Марти, сделала ли она что-то плохое и почему она это сделала, поскольку тогда им пришлось бы разбираться с ответами. Гораздо легче было пустить все на самотек. Так они и сделали.

Когда Марти рассматривали как кандидата для учебы в интернате, заместитель директора долго разговаривала с Зои.

– Марти писалась в кровати? – спросила замдиректора.

– Да, до двенадцати лет, – призналась Зои.

Макс лупил Марти за писанье в постели, которое считал результатом простого неповиновения с ее стороны.

– Ага, – протянула замдиректора, чиркнув что-то в своих записях, и Зои подумала, что ей лучше с этого момента следить за тем, как она отвечает на вопросы.

– Марти нравилось играть с огнем? – задала следующий вопрос замдиректора. – Ей нравилось зажигать спички? Пламя ее зачаровывало?

– Нет, – ответила Зои.

Она полностью выбросила из головы пожар в комнате няни. Удивительно, как у нее это легко получалось.

– Какая-нибудь жестокость по отношению к животным? – продолжала допытываться замдиректора.

Зои подумала о котенке, но ведь никогда не было никаких доказательств того, что именно Марти была виновна в смерти маленького пушистого комочка.

– Нет, – сказала она. – Почему вы задаете мне такие странные вопросы?

– О, мы всем родителям задаем эти вопросы, – объяснила замдиректора. – Понимаете, существует три вида поведения, которое предсказывает возможное ненормальное или жестокое поведение в будущей жизни, – сказала она. – Писанье в кровати в позднем детстве, поджоги и жестокость с животными. Так что это то, что мы хотим исключить, как нечто само собой разумеющееся, когда опрашиваем кандидата на учебу в этой школе. К счастью, у нас такое редко случается. Обычно это бывает у детей, о которых не заботились или с которыми плохо обращались.

– А, – сказала Зои.

Ей удалось закончить беседу и выйти на улицу, прежде чем ее стало сильно тошнить.

Прошло какое-то время, пока Зои осознала, что одна из темных рыб была как раз перед ней и, можно сказать, насмехалась над Зои, плавая среди камней. Протянув сеть, она с легкостью зачерпнула ее и бросила в ведро. Еще одна рыбина, такая же, как первая, практически заплыла в ее сеть, а за ней еще одна.