Ее лачуга никогда не появится на страницах журнала «Лучшие дома и сады», но она все равно была более привлекательной, чем некоторые из тех хибарок, которые она видела раньше. В этой хижине было что-то особенное. Это был бревенчатый домик, который казался таким же древним, как сами горы. Бревна были скреплены известковым раствором – когда-то белым, а сейчас зеленым и покрытым мхом на двух прилегающих сторонах дома и грязным и осыпавшимся на других сторонах. Крыша почти сгнила, и для начала она покрыла испорченное дерево и остатки белой жести толем, который привезла с собой. Но потом, когда поняла, что, если кто-нибудь случайно дойдет до ее маленькой поляны, ярко-голубой толь выдаст то, что в этой лачуге кто-то живет, она его убрала. Теперь, когда шел дождь, она ставила пару ведер под худшие из брешей в крыше, решив – пусть будет так.

Прямо за входной дверью начиналось то, что она называла, не найдя лучшего термина, гостиной, шириной во весь дом. Следующая комната служила спальней. Вот и все. Двухкомнатный бревенчатый домик по размеру соответствовал ее ванной в Малибу.

В лачуге было то, что она считала удобствами. Печка, топящаяся дровами, в удивительно хорошем состоянии стояла на полу в гостиной, а ее дымовая труба уходила сквозь протекающую дыру в крыше. Труба была круглой, а дыра квадратной, и это было еще одним свидетельством того, с какой заботой кто-то строил этот домик. Она только однажды использовала эту печку для готовки, но та обогрела всю лачугу, и Зои поняла, что, пока не наступили более холодные месяцы, готовить придется на улице. По крайней мере, они с Марти не замерзнут тут зимой. Кроме того, в заросшем саду из ржавого старого насоса шла необыкновенно чистая вода.

В «гостиной» стояла софа, и, когда она привыкла к отвратительной, порванной ткани и выступающим холмикам набивки, она возблагодарила Бога за то, что у нее было на чем сидеть. Она принесла с собой около десятка простыней и накинула одну из них, кремового цвета, на софу. Зои подумала, что теперь софа выглядит иллюстрацией со страниц дачного каталога – если не обращать внимания на ободранный пол под ней и отсутствие стекла в окне за ней.

Недалеко от дома, спрятанная за занавесом из ежевики и виноградной лозы, стояла уборная. Эта уборная качалась из стороны в сторону, вызывая у Зои головокружение, когда она находилась внутри. Когда она первый раз вошла туда, воздух в уборной был таким же свежим, как и в лесу, – свидетельство того, как долго этим местом никто не пользовался.

Когда же она впервые вошла в хижину, пол был покрыт обломками веток, прутьями и гниющими листьями, упавшими и задутыми ветром сквозь зияющие дыры в крыше. Мыши разбегались от ее веника, и она вспомнила, как читала где-то о том, что мышиный помет вызывает вирус, разъедающий кожу, поэтому она закрыла нос и рот платком, надеясь, что это поможет. Да вот только она не знала, имело ли это в действительности значение. Ей просто нужно прожить столько, сколько потребуется, чтобы спасти дочь. После этого смерть может прийти в любое время, и она совершенно не будет возражать.

Как только она очистила заднюю комнатку от веток и листьев, она обнаружила четыре убогих соломенных ложа на полу, по одному в каждом углу. Она привезла с собой два надувных матраса, которые надула и положила на ложах у дальней стены. Затем она порвала одну из огромных простыней и как можно тщательнее обернула ложе и матрасы. Она сделала шаг назад, чтобы взглянуть на свою работу, и была поражена тем, как сильно ей понравился этот простенький вид двух низких кроватей, одетых в египетский хлопок.