У нее была конкретная цель, но ей понадобилась практически вся ночь, чтобы найти то, что нужно, поскольку она не смогла удержаться от того, чтобы не просмотреть старые отзывы в альбомах (для наклеивания вырезок из газет и журналов), которые были сложены стопками на полках. Здесь были блестящие отзывы о ней, когда она была ребенком-звездой, и критические заметки уже о взрослой актрисе. «Зои обладает голосом, подобным рвущемуся атласу», – гласил один из них. «"Поцелуй", еще один тусклый фильм, сверкает только благодаря феноменальной игре Зои», – гласил другой. Чтение этих отзывов затянуло ее в глубокий колодец боли. Мало кто мог говорить о своем прошлом с такой гордостью, как Зои. У нее было прошлое, наполненное такой радостью и таким счастьем, что нынешнее чувство потери мужа, красоты, фанов – было невыносимым. Единственным, ради чего ей стоило теперь жить, была Марти.

Заставив себя наконец положить альбомы на полки, она начала рыться среди картонных коробок, сложенных в другой части комнаты. В одной из коробок с надписью «Путешествия» она нашла брошюры о Западной Виргинии и о курорте с минеральными водами Свитвотер. Они с Максом посетили этот курорт несколько лет назад, выбрав его из-за фамильных корней Макса в этом штате. Конечно, люди глазели на них, пока они были там, то и дело вспыхивали вспышки фотоаппаратов, но по большей части они оставались одни.

Однажды вечером они с Максом решили немного передохнуть от курортных мероприятий и посетить некоторых престарелых родственников Макса. На обратном пути они заблудились. Намеренно заблудились, смеясь от всей души и чувствуя неожиданную свободу, скитаясь вдали от всего и от всех по безлюдным проселочным дорогам, которые вились сквозь зеленые горы на окраинах Национального заповедника имени Джорджа Вашингтона. Единственными признаками того, что кто-то когда-то побывал в этих краях, были встречающиеся время от времени маленькие хижины, заброшенные, иногда заколоченные или просто оставленные гнить. Она подумала тогда, что кто-то может прятаться там и оставаться незамеченным годами. Она сказала это вслух, и Макс спросил ее, чем же беглец будет питаться. Ему нужно будет определить заранее, что он будет делать, ответила она, и, прежде чем ударяться в бега, ему придется принести в хижину запасы. Ее фантазия забурлила. Он мог бы запастись всем, что ему понадобится, заблаговременно и тогда содержать себя там долгое время. И потом он научился бы есть белок и кроликов, он мог бы рыбачить на небольшой речке…

– А как насчет электричества? – спросил ее Макс.

– Свечки, – парировала она, – фонари.

Он принес бы много книг, чтобы читать для развлечения. Ему нужно было бы найти хижину с камином для обогрева. Макс прокомментировал тогда, что она говорит так, будто немного завидует этому беглецу, а она сказала, что, наверное, так оно и есть. Их жизнь стала слишком сложной. Нужно было заботиться о двух домах, в Малибу и Монтане. Было слишком много денег, за которыми надо было следить. Всего слишком много в их жизни, сказала она тогда. Заметив беспокойство на лице мужа, она заверила его, что очень счастлива и благодарна за все то, что у них есть, и отвернулась от густого леса и брошенных домиков. Ей тогда и в голову не пришло, что однажды она сама станет тем беглецом из ее фантазий.

И жить в бегах у нее получалось гораздо лучше, чем она могла себе когда-либо предположить. Она стала настоящим специалистом по прятанью машин, например. Это оказалось удивительно легко. В этих краях много необжитых мест, и, если вы захотите немного пройтись, оставив машину, вы без проблем можете это сделать. Перед своим мнимым самоубийством она арендовала машину в одном из так называемых пунктов проката «старого железа».

Осуществив радикальную хирургическую операцию на волосах и надев парик и большие солнцезащитные очки, она посетила арендодателя машин, изменив при этом голос.