– Да.

– Жаннин нужно было, чтобы кто-то был рядом с ней прошлой ночью, – сказал Лукас.

В руке у него была чашка кофе, и он поставил ее на стойку, будто ожидая, что ему придется в любой момент защищаться физически.

– О, неужели? – Фрэнк уже не старался сдерживать свою ярость. – Здесь мог бы быть Джо, или ее мама, или я сам.

Жаннин взяла руку Лукаса в свои.

– Мы уже несколько месяцев встречаемся, пап. Я не хотела, чтобы ты и мама знали, потому что…

– Вы что? Я не могу в это поверить!.. – продолжал кричать Фрэнк. – Жаннин, ты что, совсем с ума сошла? – Он указал пальцем на Лукаса. – Ты! Убирайся отсюда и приступай к работе.

– Я беру на сегодня отгул, – голос Лукаса звучал спокойно.

Отец неприятно засмеялся, и это было так на него непохоже, что Жаннин съежилась.

– Ты говоришь это так, будто это редкий случай, – с издевкой произнес он. – Ты берешь отгул, черт возьми, когда тебе заблагорассудится.

– Когда моя работа сделана, я не вижу в этом проблемы, – сказал Лукас.

– Ну что ж, это было последней каплей! – Щеки Фрэнка были красными, как в те редкие моменты, когда он бывал в ярости. – Я сегодня же поговорю с Фондом, и тебя уволят.

– На каких основаниях, папочка? – спросила Жаннин. – Из-за того, что он относится дружески к твоей тридцатипятилетней дочери?

– Из-за того, что он безответственный, в лучшем случае. А в худшем… я не знаю, что конкретно это будет, но я уверен, что ты еще многого не знаешь об этом мужчине, Жаннин. Я просил тебя не быть такой глупой, но твоя мать, видимо, права. Ты такой всегда была и, полагаю, никогда не изменишься.

– Уйди из моего дома, папа, – тихо, но твердо проговорила она. – Пожалуйста, просто уходи.

Отец опять засмеялся.

– Твоего дома? Ты живешь здесь только из-за нашего милосердия, и ты это знаешь. Это мой дом, твоей мамы и мой, и мы не хотим, чтобы он… – он указал на Лукаса, – был тут.

– С меня хватит, – опустил Лукас руку Жаннин и сделал шаг в направлении ее отца. – Во-первых, я увольняюсь с этой чертовой работы, – сказал он. – Это вас осчастливит? Во-вторых, в данный момент Жаннин нужна ваша любовь, а не критика, хотя, кажется, это все, что вы и ваша жена можете ей дать. Мне надоело, что вы ее унижаете. Она была отличной матерью Софи. Она сделала все, что в ее силах, чтобы сделать жизнь Софи настолько хорошей, насколько это возможно, и…

– Эй! – Фрэнк опять указал трясущимися руками на Лукаса. Жаннин никогда не видела его таким злым. – Не смей со мной так говорить! Ты – единственная причина, по которой Софи проходит этот идиотский курс лечения. Это ты сказал Жаннин, что травы могут помочь там, где ничего не помогает. Ты играешь на ее отчаянии. Я хочу, чтобы ты держался от нее подальше.

Жаннин подошла к отцу, схватила его за руку, чтобы развернуть его и вывести из кухни и из гостиной.

– Я взрослая женщина, папа, – сказала она, выводя его через входную дверь. Она была рада, что он не сопротивлялся. Он, вероятно, был так удивлен, что она ему прекословит, что просто не знал, как реагировать. – Ты не можешь указывать, с кем мне дружить.

Оказавшись на крыльце, он повернулся к ней.

– Уведи его отсюда, Жаннин, – приказал он. – Я серьезно. Это моя собственность, и я хочу, чтобы его здесь не было.

Это была не его собственность, но сейчас она не хотела напоминать ему об этом.

– Папочка, мне сейчас не это нужно, понимаешь? – сказала она.