Впрочем, пока она мыла тарелку во дворе, мысли Зои вернулись от Марти к тем двум заблудившимся тинейджерам. Ей стало стыдно. У них тоже были мамы. Волнующиеся мамы, без сомнения. А она отправила их в лес, даже не дав им хотя бы компас и не позволив взглянуть на карту, чтобы помочь сориентироваться. Она уже собралась было замаскироваться и пойти за ними, дабы убедиться, что они нашли дорогу, но не осмелилась. Она не стала рисковать, ведь на карту была поставлена свобода Марти. А это было то, ради чего она сейчас жила.

Жаннин, приоткрыв дверь вертолета, разговаривала с одним из пилотов «Омега-Флайт». Она дала ему карту, и он вернул ее с какими-то инструкциями, но Лукас не слышал какими.

«Омега-Флайт» предложила Жаннин взять любой из нескольких вертолетов. К разочарованию Лукаса, она прошла мимо более чистых, роскошных вертолетов, выбрав тот, который выглядел так, будто был собран из конструктора «Сделай сам». Он подумал, что она выбрала худший из всех стоящих там вертолетов, поскольку ей предлагали его бесплатно и она не хотела злоупотреблять добротой ее бывшего работодателя. Но оказалось, что причина совсем в другом.

– У него полностью просматриваемая кабина с практически прозрачным дном, – сказала Жаннин, когда он спросил, почему она сделала такой выбор. – Мы гораздо лучше сможем видеть все под нами. И он более маневренный.

Затем Жаннин закрыла дверь и посмотрела на него.

– Готов? – спросила она, и он кивнул.

«Птичка» была более шумной, чем он ожидал, но как только они поднялись в воздух, он понял, почему она выбрала именно этот, почти полностью стеклянный вертолет: весь мир был виден им, когда они полетели над зданиями вдоль Даллас-Толлроуд. Несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации, оказавшись подвешенным в небе, Лукас не смог удержать счастливый прилив адреналина.

– Ты когда-нибудь был в таком вертолете? – спросила Жаннин.

Она говорила громко, чтобы быть услышанной сквозь шум винта.

– Один раз, – ответил он. – Но я его практически не помню. Я был без сознания.

Черт, зачем он это сказал? Нужно было держать язык за зубами. Ему было противно лгать человеку, которого он любил, а он любил Жаннин. Любовь к ней не была частью его плана, но его поразило и привлекло ее самоотречение ради Софи, чувствительность и сила, о существовании которой он даже не подозревал. Он был ближе к ней, чем к кому-либо еще, тем не менее он лгал ей на каждом шагу.

– Что ты имеешь в виду, ты был без сознания? – прокричала она.

– Это было давно. Я был в круизе со своей женой и заболел.

– Морской болезнью?

– О, я даже не помню, – ответил он. – Я полагаю, это было сочетание многих факторов. Я потерял сознание, а пришел в себя уже на больничной койке. Я бы не узнал, что меня привезли туда на вертолете, если бы кто-то не сказал мне.

– Значит, ты настоящий вертолетный девственник, – сказала Жаннин.

– Да. Но, учитывая причину, по которой мы здесь, в небе, я бы лучше им и остался.

– Согласна, – сказала она мрачно, а затем передала ему карту. – Ладно, вот что я планирую сделать, когда мы окажемся над Западной Виргинией, – сказала она. – Элисон любила срезать путь. Вчера у меня и Джо не было никакой возможности охватить все возможные маршруты. Поэтому я просто полечу в лагерь над основным маршрутом, а затем мы сможем оттуда отследить столько альтернативных маршрутов и вероятных поворотов, сколько увидим.

Они пролетали над жилым районом, и Лукас посмотрел вниз на пышные одеяния деревьев. Трудно было увидеть за листвой даже дома, не говоря уже о машине.

– Ты надеешься, что мы сможем отсюда что-нибудь увидеть? – спросил он.