|
Расколоть-то они его смогли быстро, а вот посадить решили головные менты, из столицы Карелии. Пока везли в Петрозаводск через все озеро по льду, померли еще два сотрудника: они делали опись в участке покойного участкового. При них нашли потом банку из-под зеленого горошка с зеленой дробью, и три бутылки водки, причем, две подозрительно пустые. Милиционеры получили памятные медали «60 лет органам» (посмертно), и с почетом похоронились в петрозаводском кладбище. Но начальствующий народ, убеленный сединами и отягощенный полными погонами, взволновался и задумался. Таинственная зеленая дробь изъялась, изъялся также зеленый лед и даже донные отложения в месте, где случилось столкновение неизвестного объекта с затвердевшей Онегой и грунтом. Тайна, по большому счету нас не интересует: НЛО или ультрамодный истребитель потенциального противника. Нас взволновало другое. В радиусе десяти метров на берегу там до сих пор ничего не растет, что достаточно подозрительно. Лишь на одном маленьком участке суши при внимательном осмотре можно было обнаружить подобие пробивающейся травки, настолько редкой, что увидеть можно только при осмотре сверху. Что и было проделано нами. Так вот, по конфигурации эта травка напоминает след двух босых ног, но никаких последствий воздействия человека самый тщательный микроанализ не дал: ни микрочастиц кожи, ни микрокапель пота, ни микровмятин в почве. Будто проекция ступней человека, висящего над землей. Земля — самая обыкновенная, нисколько не подвергшаяся жесточайшему воздействию то ли губительного излучения, то ли ядовитейшего из ядов. Настолько обыкновенная, что при ряде «теологических» тестов оказывалась сродни с так называемой «Святой землей». Вот поэтому — этой земле самое место в нашем Хранилище. Как и многим другим предметам, имеющим столь же замечательные характеристики.
Саша задумалась, оглядывая экспонаты. Особой системы в хранении некоторых заурядных и не самых старинных предметов она не замечала. Если это и коллекция, то ее объединяла невидимая простому глазу характеристика. — Уж не хочешь ли ты сказать, что всех этих вещей касалась рука Бога? — спросила она, осененная внезапной догадкой. — Ну, не обязательно рука, в этом случае, — он кивнул на стеклянный бак, — нога. В общем Божья Благодать. — И даже этот камень с копытом? — Как ни странно — да. Копыта у нас по определению носят не самые чистые в помыслах твари: демоны разные, бесы и тому подобное. На камне — отпечаток, что несколько несвойственно твердому осколку гранита. Божья воля заставила нечистого вдавить твердыню. — А как можно определить эту Благодать? — поинтересовалась Саша, нисколько не смущаясь вопроса, будто интересовалась в Эрмитаже техникой производства малахитовых чаш. Чего-то она не испытывала ни удивления, ни здорового цинизма, свойственного людям, воспитанным на твердой платформе диалектического материализма. — Не как, а кто? — ответил Шурик и начал старательно протирать стекла своих очков. Запотели, наверно, от долгих и убежденных речей. — Аполлинарий со своей семьей. Как-то у них передается такой навык по наследству. Впрочем, Саша не нуждалась в этом дополнении. Она догадалась. Если есть начальник, то в их организации, напрочь лишенной бюрократической оболочки, босс должен обладать чем-то выдающимся. Она скользила взглядом по замечательным в своей причастности к святости предметам, как, вдруг, одна вещь привлекала ее внимание. Это был меч с черной рукоятью. Казалось, он сделан из неведомого темного дерева с синим отливом, потому как по всему лезвию виднелись застывшие узоры, как структура на хорошо отшлифованном деревянном бруске. Меч был слегка искривлен, как плавная дуга. Но самым примечательным было то, что острие, от рукояти до жала, напоминало зубья пилы, не такие, правда, частые. |
