— Смешно, — хмыкнула Саша. — Теперь понятна система наблюдения. Прогресс, интернет и все такое. А как раньше дело обстояло? Как узнавали, что не кончилась Радуга? Что не надо бежать спасаться?

Аполлинарий внимательно посмотрел на нее. Казалось, в его взгляде была толика жалости. Так, наверно, смотрят уколотые метровой иглой в мягкую ткань на тех, кому подобный укол еще предстоит.

— Александра Александровна, степень информированности не может зависеть от насыщенности гаджетами. Даже в дохристианские времена люди «Дуги» узнавали о том, была ли Радуга где-нибудь с современной компьютерной точностью. Мы применяем все эти прибамбасы вовсе не для того, чтобы знать, а только для того, чтобы подтвердить знание. Единое информационное поле Земли, теория Вернадского, жизнь людей в тесной взаимосвязи с природой. Сейчас мы несколько обленились, да и мусора в инфосфере столько, что не каждый сможет правильно истолковать полученные знания.

Они немного помолчали: Саша рассматривала потолок, Аполлинарий, откинувшись на спинку кресла, рисовал в воздухе указательными пальцами восьмерки.

— Не волнуйся, дорогая Александра Александровна, — наконец, сказал он. — Если уж мы пригласили тебя работать в нашу особо секретную организацию, то ты даже в темной комнате с закрытыми окнами, без любой электронной начинки, без каких-нибудь контактов с людьми поймешь, что что-то идет не так. В этом я уверен на сто процентов.

Саша не знала, как реагировать на эти слова. Признание ее способности, выделяющей ее от других людей, о которой она пока не догадывалась, не выглядело комплиментом. Скорее, констатация факта.

— Знаете, Аполлинарий, — внезапно для себя заговорила она, — однажды после автомобильной аварии я увидела нечто. Это было неестественно, даже сверхъестественно.

«Олег Борисов» не произнес ни слова, он очень внимательно смотрел на нее.

— Наверно, я потеряла сознание от удара, но способность видеть каким-то образом не исчезла. Наоборот, я начала наблюдать многие вещи, никогда доселе невиданные, — Саша пыталась подобрать слова, чтобы правильнее выразить свои ощущения. — Это был гигантский череп с рогами, упирающимися в тучу, и мириадами щупалец на месте шеи, тянущимися к людям на дороге. Точнее, к людям на всех дорогах.

Она говорила, а на глазах у нее выступили слезы. Они не характеризовали состояние страха, обиды или, наоборот, радости. Так иногда бывает, если пытаешься даже в самой невинной обстановке говорить искренно. Например, сотруднику ДПС про безумный аварийный маневр незнакомой машины с каким-то чуркой за рулем. А дэпээсник отправляет тебя подальше, если не лупит дубинкой по башке.

— Мне почему-то показалось, что это демон. Демон дорог. На самом деле, конечно, все это было, безусловно, галлюцинацией, не знаю, зачем я об этом Вам рассказала, — Саша достала носовой платок и деликатно высморкалась.

— Спасибо, дорогая Александра Александровна, за эту информацию. Вы даже не представляете, как она важна, — неожиданно сказал Аполлинарий. — Попробую Вам объяснить. Есть такое дело, как самоубийцы. Их поступок — страшный грех, один из страшнейших грехов для человека. Люди добровольно губят свою душу. Так вот, человеку самому достаточно трудно решиться на такое вот злодеяние. Мысли есть, желание — тоже, но вот возможности закончить начатое нет, не подымается рука.