Шурик, конечно, лукавил. «Белый шум» — такое непознанное явление, когда на приемник, будь то радио, будь — телевизор, ловятся обрывки слов, предложений, взятых неведомо из какого уголка Вселенной. Они с трудом прослушиваются, но, если верить легендам, именно они могут служить средством контактов с потусторонним миром, миром мертвых. Каждый человек уносит с собой на ту сторону какую-нибудь тайну, ибо любой человек — тайна. Если такой секрет не позволяет душе быть покойной, она ищет возможность достучаться до оставленного суетного царства живых и слить свою информацию. Первая заповедь руководителя, особенно в России, для того, чтобы иметь больше шансов остаться в живых — не замыкать информацию на себе. Но это так, к слову. Расслышать сквозь помехи чуждый этому миру глас — полдела. Попробуй расшифровать послание. Впрочем, сейчас на вооружении у людей стоят отличные «Voice Redactors», способные без особых усилий донести до разума не хрипы и визги, а вполне человеческие слова. Сиди себе, переворачивай их, как душе заблагорассудится, выдавай результаты, кому какие нужны, получай деньги. Все бы ничего, да вот только страшно все это до чертиков. Никакой гарантии нет, что из динамика раздастся взволнованный голос, ведающий о том месте, где лежат, сокрытые сто миллионов тысяч долларов. Зачастую три четверти идентифицируемых слов — ругательства, причем добрую половину из них составляют угрозы. Признаться, нервы должны быть крепкими, разобрав, вдруг, что «кожу сдерут, семью вырежут, а любимую собаку пустят в беспризорники». Можно, конечно, успокоить себя тем, что все это относится к кому-нибудь другому, что и собаки-то нет, что холост, но голоса, глумясь, начинают кричать твое имя. Конечно, потом, когда все мурашки уже отбегают свое и, утомившись, улягутся, можно прослушать запись и убедить себя, что кроме твоего была произнесена чертова уйма других имен и даже фамилий. И действительно, все вроде бы забудется. Всплывет в памяти позднее, в день свадьбы, а потом в день рождения дочери и опять уйдет в тайные глубины забытых переживаний. Чтобы ударить со всей мощи тогда, когда, возвращаясь из командировки, обнаруживаешь нового члена семьи: французского бульдога по имени Ляля. Вот тебе и игрушки с «белым шумом».

Шурик отдавал себе отчет, чем чревато подобное изыскательство, но он также был глубоко убежден, что нельзя верить никаким предсказаниям, вещим снам и тому подобным прорицаниям. Разум сам выбирает наиболее приемлемую ему версию из множества предложенных вариантов, заставляя подсознательно совершать предсказанные поступки. Глупость это все и шарлатанство. Игра на ранимой человеческой психике. Поэтому он совершенно спокойно исследовал эфир в выбранном диапазоне, готовый, как к изречениям брани, так и мерному шуму помех. Любой результат, даже отрицательный был приемлем.

На сей раз первое слово, зафиксированное и переданное тончайшей японской техникой было прозаичное: «Убью!» Тон был бодрый и полностью соответствовал торжественности момента. Очень часто так обмениваются настроениями пьяные соотечественники, трезвые сограждане в момент наивысших переживаний и, конечно же, братья наши меньшие — менты. Других выражений как-то и не подобрать: убью — и баста.

Шурик вздохнул и чуть подкрутил настройку. В результате — как прорвало. Хрип, крик, вой, нецензурщина на всех возможных языках и угрозы. Конечно, все это звучало не в дикторском исполнении, но легко угадывалось сквозь обычные помехи. Потом, убрав лишние фоны, можно попытаться поискать хоть какую-то осмысленность, пока же «белый шум» методично записывался на жесткий диск лаптопа.

Так продолжалось минут пять, потом, вдруг, пошло какое-то затухание сигнала, словно волны улетели куда-то прочь.