Он назвал свой труд, облаченный в рамки отчета, кодировано: «Итоги».

Начал, конечно же с условной фразы «Радуга имела место быть» и череды дат, включавших в себя и день отправки документа. Можно было, безусловно, мгновенно по «мылу» сбросить всю информацию в Питер. Но вся информация в электронном виде обязательно проверяется соответствующими службами государства, или, точнее — государств. Почта и курьерская доставка также облагается всеми правами «свободы слова» — жесточайшей цензурой. Поэтому он отправил пакет документов с мурманским коллегой, как раз проезжающим на свое очередное дежурство по «Дуге».

Свои откровения Шурик соотнес сначала с Беломорьем, потом уже с Заонежьем. Так ему показалось легче и доходчивей. В первую очередь, для самого себя.

«Есть всего несколько мест, где человек, пусть даже и разделенный с нами десятками веков, желает увековечить свою память», — писал он. — «Люди-то особо не меняются, привычки сохраняются. Нет никаких указаний на то, что те парни, что бегали в свое время с копьями и мечами, были глупее наших современников, ленивым движением пальцев по джойстику способных создать в ближайшей (или дальнейшей) стране „лунный пейзаж“.

На мой взгляд реалистичная, ярко выраженная хозяйственная направленность беломорских петроглифов не может быть истолкована, как выставка достижений народного хозяйства: кто сколько лосей завалил, у кого сколько лодок и чьи танцоры лучше всех пляшут. Зачем тратить драгоценные силы, чтобы потом гордо подуть щеки — вы все козлы, а мы дартаньяны. Скопят силы „козлы“, придут, да как наваляют по рогам, чтоб не зазнавались.

Выбивать, мучаясь картинки, готовясь к охоте и призывая животных „спокойно, пацаны, хоть мы вас тут и поубиваем, но вы останетесь с нами в этом мире, только малость мультипликационные“ тоже нерачительно. Гораздо проще намалевать краской — и иди себе, бей животину. Не одна же охота в жизнь проводится.

Тогда, может быть, такое вот поклонение богам? Чего-то не припомню, чтоб боги были все на одно лицо, к тому же, к примеру, лосиное. Культовые изображения исполнены еще, помимо визуальных отличий от простых смертных, ярко выраженной индивидуальной духовностью. Им всегда приносили дары, либо жертвы. Причем не один раз. А то что получается: стоит, положим, уважаемый всем стойбищем идол. Ему в знак признания и просьбы покровительства хитрые идолопоклонники разок напряглись — и выбили на скале дичь боровую и корову лесную. Приятного аппетита! Получайте вашу жертву, только зубы не обломайте — она же каменная. А в ответ не забудь, уважаемый идол, чтоб у нас, твоих никчемных рабов, кушанье не переводилось, питье не выливалось и дети не болели. Очень правдоподобная картина, только наоборот.

Вообще-то петроглифы, в частности, карельские — выдающиеся памятники, пользующиеся мировой известностью и тд и тп. Памятники! Они увековечивали, стало быть. Где люди пытаются что-то увековечить? Один из вариантов — на кладбищах. На мой взгляд, вполне приемлемое толкование для беломорских, извините, петроглифов.

Помер великий охотник. Светлая память ему. Получите характеристику его славного трудового пути: идут вереницей побитые им лоси, причем каждый год (или сезон) запечатлен отдельно, только сходятся в одном месте, в одной точке, символизирующей, что дальше трофеев уже не будет.

Покинул мир сей другой человек. Пожалуйте, вехи замечательной жизни, чтоб помнили потомки: пляшет он лучше всех, на лыжах бегает, как в свое время Гунде Сван, да и копьем орудует, как римский гоплит. Вечная память героям!

Иначе лоси, уткнувшиеся головами в задницы впередидущих, похожи на египетских верблюдов, обреченных веревкой следовать друг за другом.