— В самом деле?

— Ты меня слушаешь?

— Да. — Она фальшиво изобразила милую улыбку и подняла глаза. — Конечно.

— Хорошо. Я хочу сообщить тебе, что мне нужен развод.

— Шутишь?

— Нет. И ты это знаешь. Ты также знаешь, что шуткой, и неудачной, был наш брак. Мы оба очень давно об этом знаем.

— И ты всерьез полагаешь, что я дам тебе развод, Роберт?

«Нет, — подумал Роберт, — не дашь. Но именно поэтому я здесь — узнать, какую цену ты назначишь за мою свободу и благополучие Алексы».

— На самом деле у тебя нет выбора, Хилари. Я могу с той же легкостью оформить документы, как и ты. Однако я надеюсь — хочу надеяться, — что мы можем достичь дружеского соглашения.

— Тут замешан кто-то еще, не так ли? — неожиданно спросила Хилари, словно ужасная мысль посетила ее только что. — Ведь в действительности разговор идет именно об этом, да?

— В действительности, Хилари, речь идет о браке, который существует только на словах и которому следует положить конец. Да, я встретил женщину, и я намерен жениться, но не в ней причина, по которой наш брак распался. Он распался давно — задолго до того, как я встретил эту женщину.

— Кто она?

— Это не имеет никакого значения.

— В самом деле?

«Искренне сомневаюсь, что многочисленные репортеры, которые будут освещать наш очень гадкий и очень скандальный развод, с тобой согласятся. Мне представляется, что больше всего их заинтересуют мельчайшие подробности именно о твоей жизни с любовницей. Наш развод будет очень гадким и очень скандальным, Роберт, это я тебе обещаю. Вот тогда ты и узнаешь, что за человек ты есть на самом деле. Как тебе известно, в наши дни борцы за права женщин весьма и весьма активны у избирательных урн».

Хилари встала и медленно, предвкушая свой триумф, направилась к Роберту, давая ему почувствовать, какую грозу он на себя навлекает. Наконец супруга сенатора остановилась и тоном, почти сочувствующим человеку, который сейчас, видимо, удивится тому, что он не может ее оставить, произнесла:

— Развод со мной, сенатор Макаллистер, будет стоить вам поста президента.

Прежде чем ответить, Роберт несколько мгновений выдерживал гневный и торжествующий взгляд Хилари. Затем совершенно спокойно ответил:

— Значит, так тому и быть.

Эти негромкие слова мгновенно сбили и самоуверенность, и злость с Хилари, оставив ей лишь безграничный страх. Роберт действительно готов на любой развод, и она не в силах его остановить, поскольку Макаллистер намеревался пожертвовать абсолютно всем ради того, чтобы провести свою жизнь с самым злейшим врагом Хилари.

Она отпрянула от мужа, неожиданно почувствовав неуемную дрожь, и, чтобы скрыть это, прислонилась спиной к мраморному камину. Взгляд Хилари бессмысленно блуждал по дорогим украшениям на итальянском мраморе, китайским вазам, антикварным часам, розам в вазе из богемского стекла на столике. Как же ей хотелось запустить этой вазой в мужа! Но если только она это сделает, Роберт тут же уйдет — немедленно и навсегда. Он, не теряя более времени, оформит развод, и тогда все будет потеряно. Хилари нужно время подумать, составить план действий, которые помогут предотвратить развод.

Гнев никогда не действовал на Роберта, как не действовали на него слезы и угрозы; чувственного соблазна тоже хватало ненадолго. Но Хилари прекрасно знала своего мужа — человека чести и здравого смысла, а потому в те долгие минуты молчания, прежде чем собралась с духом снова взглянуть на него, она лихорадочно искала и в конце концов нашла разумные доводы, которыми могла бы удержать решительно настроенного Роберта.