— Я не хочу бороться с тобой, — тихо произнесла Хилари.

— Я тоже не хочу бороться с тобой, Хилари.

— Я дам тебе развод. Без каких-либо условий и без громкой публичной огласки, но мне нужно время. Не волнуйся, я говорю не о примирении. Знаешь, ведь и у меня есть достоинство. Мне просто необходимо время привыкнуть к этой мысли и решить, что делать дальше, например, буду ли я чувствовать себя комфортно, продолжая жить в Вашингтоне.

При словах «без каких-либо условий и без громкой публичной огласки» сердце Роберта радостно подпрыгнуло. Хилари согласилась на спокойный развод, которого он хотел, и теперь назначала свою цену. С поразительным спокойствием Роберт спросил:

— Сколько тебе потребуется времени?

— До конца мая.

— Почти полгода!

— Роберт, мне необходимо это время. В уик-энд, в День поминовения, в Далласе будет праздноваться юбилей моего отца. Ты понимаешь, как важно для него это событие, и ты уже согласился произнести на торжествах одну из главных речей. Если бы мы сумели поддерживать видимость нашего брака до Дня поминовения, я смогла бы за это время построить планы, и торжества отца не были бы омрачены.

Роберт с неудовольствием отметил «поддержание видимости брака», но, несомненно, публичная огласка пройдет в этом случае более терпимо.

— Ничего не изменится за это время, Хилари.

— Я знаю.

— У тебя есть еще какие-нибудь пожелания?

— Да. Кто-нибудь знает о… ней?

— Не думаю. Нет.

— Тогда у меня есть еще одно, последнее требование. Я хочу быть уверенной, что люди не сплетничают на мой счет.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил с ней встречаться до тех пор, пока мы с тобой не разведемся официально?

— Да.

Теперь Роберт узнал истинную цену мирного развода — полгода в разлуке с Алексой. Шесть месяцев… Это был долгий срок, но Роберт понимал, что для просьбы Хилари есть разумные основания. За это время она приспособится к своему новому положению. Его тщеславная, избалованная жена не очень-то привыкла отказывать себе в чем-либо, и даже если потерей не была любовь, для претенциозной и амбициозной Хилари это была все же значительная потеря престижа.

В разлуке с Алексой. Не слишком ли высокая цена? Роберт решил, что нет, и был уверен, что Алекса с ним согласится.

«Мы ждали друг друга всю жизнь, Роберт, — ласково скажет Алекса, и взгляд ее зеленых глаз наполнится радостью. — Смогу ли я подождать еще полгода, перед тем как стать твоей навсегда? Конечно, смогу».

— Хилари, мне нужно будет встретиться с ней еще раз, чтобы все объяснить.

— Разумеется.

— И если я соглашусь поддерживать видимость супружеских отношений и прекращу все встречи, то в конце мая ты дашь мне тихий развод, без дополнительных условий? — спросил Роберт, не отпуская взгляд Хилари, ища в нем признаки лукавства, но так и не найдя ни одного.

— Да, Роберт, — не моргнув глазом, солгала Хилари. — Обещаю.

«Полгода, — думала Хилари, в раздражении и злости меряя шагами свою спальню. — Полгода, за которые произойдет что? Ничего, — с горечью поняла она, — если только Роберт не одумается или у Алексы не хватит терпения ждать и она не найдет себе новую любовь».

Хилари продолжала вышагивать по комнате, а зимний вечер становился все холоднее и темнее, так же как и ее мысли. Холодные, темные, черные, но не безнадежные. А вдруг что-то ужасное, ужасно «прекрасное» случится с Алексой?

Может быть, Алекса умрет.

На следующее утро Роберт собирался уехать из дома, не прощаясь с Хилари, но около семи часов, когда он пил кофе перед долгой дорогой из Арлингтона в столицу, зазвонил телефон, и через минуту в кухне появилась Хилари.