— Замечательно, — пробормотала Хилари.

Она была в восторге оттого, что ее муж видит, как Джеймс держит руку Алексы и их медленный танец. Это была потрясающая пара, притягивающая к себе многочисленные восхищенные взоры. Один лишь Роберт был мрачнее тучи. Мгновение спустя, искусно пряча тайную надежду продемонстрировать еще одно доказательство вероломства безнравственной актрисы, Хилари спросила:

— Алекса, ты тоже поедешь на остров?

— Нет. У меня всего пять свободных дней. Я проведу Рождество в Топике, с родителями.

— Как мило! Джеймс, передай Марион и Артуру, что мы их любим. И пожалуйста, не забудь рассказать принцессе Натали, какой восторг у меня вызвало обручальное колечко в романтическом стиле фирмы «Кастиль».

Хилари была уверена, что победила. Она ликовала и до гала-представления, а когда Роберт в конце концов вернулся в Арлингтон, совсем успокоилась. Ее план сработал идеально! Она победила… правда, Роберт выглядел так, будто потерял все. Но Хилари надеялась, что рано или поздно пройдет и это. Со временем глупый эпизод в их супружеской жизни совершенно забудется… если только боль в темных глазах Роберта не вызвана тем, что он считает дни до окончания разлуки с Алексой.

— Роберт?

А Макаллистер никак не мог избавиться от мучительных видений, вызванных поведением на вечере Джеймса и Алексы. Некоторые видения были порождены сценами, которым Роберт сам был свидетелем: Алекса дразнит Джеймса, флиртует с ним, танцует. Но были и другие, пострашнее: Алекса занимается с Джеймсом любовью прошлой ночью, этой ночью, все ночи, которые Роберт не был с Алексой. По твердому, спокойному взгляду друга Роберт понял, что Джеймс не знает о его связи с Алексой. Значит ли это, что все время Алекса играла с ними обоими?

— Ты что-то сказала, Хилари?

— Ты, очевидно, страдаешь, Роберт, и мне невыносимо это видеть. Если тебе так больно без этой женщины, кто бы она ни была, в разлуке будущие пять месяцев, что ж… мы с отцом переживем.

— Никаких проблем.

— Нет?

— Нет. Мой роман окончен.

— Женатый мужчина — это Роберт? — гневно потребовал ответа Джеймс, отвозивший Алексу в Роуз-Клифф.

— С чего ты взял?

— Не стоит играть со мной, Алекса.

— Неужели это было так заметно?

— Нет. — Джеймс смягчился, как только услышал в вопросе такую беспомощную безнадежность, словно Алекса не только совершенно утратила свои актерские навыки, но и потеряла главное в своей жизни. — Полагаю, это было очевидно только для того, кто держал твою руку, внезапно похолодевшую. К тому же, — ласково пошутил он, — получилось так, что чьи-то длинные ноготки весьма глубоко впились в мою ладонь.

— Прости.

— Я хотел, чтобы ты мне сказала.

— Я боялась, ты этого не одобришь.

— Очевидно, следовало бы спросить тебя о мотивах, учитывая твои чувства к Хилари.

— Не было никаких мотивов, — тихо произнесла Алекса. — Просто я полюбила Роберта. Вот и все.

— И все еще любишь?

— Все еще люблю.

Джеймс подогрел молоко, пока она принимала душ и переодевалась в новую ночную рубашку, мягкую, скромную, которую никогда не надевала для любовников. Джеймс проследил за тем, чтобы Алекса выпила молоко, и, укладывая в постель, мягко отклонил ее просьбу, скорее крик одинокой души, нежели страсти, лечь с ней рядом.

После того как Алекса уснула, Джеймс поехал в Инвернесс.

Она сказала, что не говорила ему о своих отношениях с Робертом, поскольку боялась, что Джеймс это не одобрит.