Бесконечное мгновение без движения, без слов, без дыхания. Они просто смотрели друг другу в глаза в немом, благоговейном восторге, и взгляды их красноречивее любых слов говорили о бесподобном наслаждении.

Наконец они снова заговорили самым нежным шепотом любви… Но вскоре у Джеймса и Кэтрин отчаянно перехватило дыхание, и их захлестнуло страстное восторженное желание обладать друг другом.

В течение двух дней и ночей они занимались любовью и строили великолепные планы, разбирая график турне Кэтрин, город за городом: где будут обедать, какие достопримечательности увидят, где будут гулять. Кэтрин казалось, что Джеймс намерен побывать во всех городах, где состоятся ее выступления, встречаясь с ней каждую неделю. И когда сказала ему об этом, немного дразня и в то же время очень надеясь, что так оно и будет, Джеймс пообещал подстроить переговоры под ее концерты и даже предложил:

— Не исключено, что я вообще брошу работу и стану просто одним из почитателей Кэтрин Тейлор.

— Это было бы великолепно!

— Да, но как почитатель я жажду услышать твою игру. Ведь в тот единственный раз в Инвернессе мне показалось, что мое присутствие смутило тебя.

— О да, так оно и было.

— А теперь?

— Не знаю. Может, попробуем?

Кэтрин сыграла Сонату до-мажор Моцарта — одно из произведений, которое она хотела исполнить на новогоднем вечере в Сан-Франциско. И только сейчас Джеймс осознал грандиозность таланта Кэтрин. Он понял, что это — дар, дар, которым Кэтрин щедро делилась со всеми, магически приглашая совершить с ней волшебное путешествие в мир обожаемых ею звуков и чувств.

Сейчас это дивное путешествие с Кэтрин совершал Джеймс: сначала волны чарующих звуков несли их к надежде, затем движение ускорилось, устремляясь в огромный водопад, с которым они сорвались в неожиданную заводь печали, и вдруг снова взлетели, танцуя, ликуя, захлебываясь радостью и…

И вдруг потрясающие видения.

— Ах, Кэтрин, — грустно прошептал Джеймс, — ты снова смущаешься того, что я тебя слушаю.

— Думаю, с этим я смогу справиться в концертном зале, заполненном сотнями слушателей. Но сегодня, Джеймс, когда я играю, а ты сидишь так близко… мне кажется, что я не на своем месте.

— Тогда иди ко мне, любовь моя.

Кэтрин бросилась в объятия Джеймса и внезапно сделала для себя грандиозное открытие: впервые она предпочла Джеймса своей музыке… Кэтрин вдруг поняла — без капли сомнения и страха, — что случись ей выбирать между музыкой и любовью, она выберет Джеймса… и так будет всегда.

— Я хочу купить рогаликов, — сказал Джеймс в половине десятого во вторник. — Признаюсь, мне нужен предлог, чтобы пофорсить в твоем замечательном шарфе, — нежно добавил он.

— Понятно, — засмеялась Кэтрин, целуя Джеймса на прощание.

Закрыв за ним дверь, Кэтрин задумалась, не был ли этот предлог (оставить ее всего на пятнадцать минут) заботливой подготовкой почти к двухнедельному расставанию, которое начнется сегодня в четыре часа. Оба уже пообещали друг другу бесчисленное количество раз, что впредь всегда будут проводить Рождество вместе, но никто не решился предложить изменить планы на это Рождество. Оно было особенным и очень важным и для Кэтрин, и для Джеймса: им обоим предстояло последний раз провести праздники только с любимыми родителями.

Когда через пять минут после его ухода зазвонил телефон, Кэтрин не сомневалась, что это Джеймс, будто бы интересуется, желает она пирожки с сыром или с малиновым джемом, а на самом деле хочет сказать ей о том же, что чувствовала сама Кэтрин: «Не прошло и пяти минут, а я уже отчаянно скучаю по тебе».

— Алло? — ответила Кэтрин мягким голосом влюбленной, уверенной, что сейчас услышит голос возлюбленного.