«Ах, Роберт, я тоже дала твердое обещание нашей малышке, твоей сестре, своему сердцу и тебе».

Обеденный перерыв закончился слишком быстро. И Роберт, прежде чем покинуть гримерную, пошутил, что, если бы Алексе не надо было возвращаться на съемки, а ему — ехать домой за вещами, они могли бы прямо сегодня, в Роуз-Клиффе, начать новую, совместную жизнь, которая продлится вечность.

Роберту необходимо было забрать вещи и поговорить с Хилари. Он скрыл свой гнев перед Алексой, но при воспоминании о непонятной боли в ее глазах ярость так захлестнула Роберта, что он отказался от своего плана ехать в Арлингтон. Вместо этого он позвонил Хилари. Роберт больше никогда не хотел ее видеть и теперь, обуреваемый гневом, немного побаивался того, что может натворить при встрече с.бывшей женой.

— Хилари, я должен тебе это вручить.

Она едва узнала этот голос. Обычно звучный, богатый интонациями, сейчас он был пуст, леденяще холоден и лишен малейших намеков на теплоту и жалость.

— Я прекрасно знаю на собственном опыте, на какую ложь ты способна и до чего ты тщеславна, эгоистична и порочна. И все-таки я не представлял, до каких пределов коварства ты можешь дойти, чтобы добиться своего.

— Понимаю, я еще не подала на развод, Роберт. Я должна, была… и я подам. Обещаю!

— Нет, Хилари. Я сам подам на развод, и как можно скорее, — ответил Роберт, удивляясь тому, как хладнокровно он сдерживает свое бешенство. — Но позволь мне кое-что тебе пообещать, и поверь, уж я непременно сдержу свое обещание. Как только мы получим развод, как только я наконец освобожусь от тебя, я тут же женюсь на Алексе Тейлор, которую люблю всем сердцем.

— Томпсон! — окликнул Роберт человека, шедшего впереди.

Томпсон Холл обернулся, при виде сенатора приветливая улыбка расплылась на его широком лице. Роберт был яркой звездой на политическом небосклоне, и, как один из стратегов партии, Томпсон намеревался оказывать ему всевозможную помощь. Конечно, Холл прекрасно знал, что Макаллистер не очень-то и нуждается в помощи. Томпсон просто будет поддерживать его на блестящем пути к власти.

— Доброе утро, Роберт!

— Доброе утро. У тебя есть минутка?

— Для тебя? Всегда!

Они направились в офис Роберта, обсуждая какие-то пустяки, пока за ними не закрылась тяжелая дубовая дверь кабинета сенатора. Макаллистер сразу приступил к делу:

— Томпсон, мы с Хилари разводимся. Мой адвокат представит необходимые документы в окружной суд Арлингтона сегодня после обеда. Полагаю, что репортеры не преминут заметить, кто подает на развод, а потому хочу заранее предупредить тебя и службу по связям с общественностью. Сомневаюсь, что это событие вызовет лишь небольшую волну любопытства, а потому считаю, что ответ должен быть приготовлен заранее.

— Ответ? А какой тут может быть ответ?

— Что ты скажешь насчет правды? Мы с Хилари решили развестись почти десять месяцев назад. Мы оставались вместе до конца мая в основном из-за торжеств в честь Сэма и с тех пор живем раздельно.

— Роберт, ты должен хорошо все обдумать и отказаться от развода.

— Что?

— Развод с Хилари очень неразумен с политической точки зрения. Ты уверен, что после этого сможешь достаточно скоро подняться в глазах общественности?

— Я говорю тебе об этом, Томпсон, не потому, что спрашиваю твоего совета, а потому, что хочу дать совет тебе. Брак распался. Страна достаточно развитая, чтобы принять это, если же нет…

— Что, если нет?

— Если нет, то есть множество путей, которыми я мог бы помочь в пропаганде наших общих взглядов на судьбы нации и борьбу за мир.

— Ты шутишь…

— Нисколько.