|
— Над чем же? — улыбнулась Кэтрин.
— Я хочу, чтобы за время нашей разлуки ты подумала, согласна ли выйти за меня замуж?
— Ах Ален! — Удивленный взгляд Кэтрин засветился счастьем, прежде чем ответ слетел с ее уст. — Мне не требуется десяти дней на размышление. Да, я выйду за тебя замуж.
— Правда?
— Разумеется, выйду, — повторила Кэтрин, бросаясь в его объятия. — Я люблю тебя, Ален.
— И я люблю тебя, Кэтрин, — прошептал Ален, лаская губами ее шелковистые волосы. — Я люблю тебя и следующие десять дней буду очень по тебе скучать.
— Я тоже буду скучать, — призналась Кэтрин и с улыбкой напомнила:
— Но ты будешь очень занят с друзьями, которых игнорировал все это время.
— А ты прекрасно проведешь время, отправившись с Алексой к своим родителям. — Ален тоже улыбнулся и ласково пообещал:
— И это будет последнее Рождество, которое мы проведем вдали друг от друга.
Обещание звучало нежно и мило, но Кэтрин вдруг почувствовала какое-то ледяное дуновение — словно ожили забытые призраки прошлого: ровно год назад, в то же самое воскресенье в декабре, Джеймс дал Кэтрин точно такое же обещание.
— Да, последнее Рождество в разлуке, — повторила она, все еще содрогаясь от леденящих прикосновений призраков ее первой любви.
Их прекрасная, уединенная любовь с Джеймсом была тайной, и когда она умерла, об этом знали только они двое. Такая таинственность теперь напугала Кэтрин, словно скрываемая любовь была обречена, а Кэт хотелось, чтобы их теплая, нежная любовь с Аленом длилась вечно.
— Могу я сказать Алексе и родителям, что мы решили пожениться?
— Конечно. А я могу сказать Натали? Она так обрадуется! Она уже считает тебя своей сестрой.
— О да, пожалуйста, скажи ей.
— Натали наверняка захочет заняться дизайном твоего обручального кольца.
— Да, конечно, почему бы и нет? — Кэтрин засмеялась. — Натали одаренный дизайнер. Она могла бы придумать потрясающее обручальное кольцо — настоящее произведение искусства, но…
— Но, Кэтрин, кольцо должно быть таким, как ты хочешь. — Ален спокойно ответил на не высказанное беспокойство о том, что дизайн Натали может быть замечательным, но не в их стиле.
— И как хочешь ты.
— Я думал, возможно, это будет букет изумрудов и рубинов.
— Я люблю тебя, — ответила Кэтрин на его легкую иронию.
Букет изумрудов и рубинов, разумеется, будет выглядеть ужасно, но Ален просто предлагал нечто, как можно более далекое от очевидного решения: к изумительным синим глазам Кэтрин более всего подошли бы изумительные синие сапфиры. Кэтрин рассказала Алену о сапфирах, которые она уже получила как символ любви — от матери и от Джеймса, и сейчас поняла, что ирония Алена была деликатным напоминанием, что он никогда не подарит ей камни, которые будут бередить затянувшиеся раны.
— Я тоже люблю тебя, Кэтрин. — И, немного помолчав, признался:
— Вообще-то я уже думал о твоем обручальном кольце.
— И что?
— Мне кажется, бриллиант — простой и элегантный ограненный солитер в тонкой оправе из белого и желтого золота вполне подойдет.
— Ах, Ален, это будет изумительно!
— В конце концов, оставят они меня в покое хотя бы на день? — раздраженно усмехнулась Алекса и, положив трубку, посмотрела на Кэтрин, с которой они до звонка наслаждались завтраком.
— Что за ужасная вещь приключилась? — поинтересовалась Кэтрин. |