«И думать нечего — бутафория, — уверенно сказала себе Алекса. — Общепринятое великосветское притворство известной пары».

А что же сами игроки? Искренний, чувственный, умный Роберт Макаллистер чересчур уж хорош, чтобы быть настоящим. Сенатор явно претендует на свой собственный, персональный «Оскар». Конечно, игра его достаточно убедительна и более чем заслуживает маленькой золотой статуэтки, но, к сожалению, чрезвычайно талантливому актеру достался никудышный сценарий. Кто бы ни написал его — пусть даже и сам Роберт, — но автор забыл дать хотя бы крошечный намек на то, что данный герой — реальный человек.

Алексе очень хотелось поверить в живость и искренность чувств, светившихся в задумчивом взгляде Роберта, по тщетно. Чем дольше продолжался вечер, тем больше ей не нравился Макаллистер.

А как насчет будущей первой леди? В ней по крайней мере гораздо меньше притворства. Сейчас, как и восемь лет назад, высокомерная наследница и не пытается скрывать свою неприязнь к Алексе. Ну, разумеется, теперь благовоспитанная Хилари умело прячет свое презрение за соблюдением этикета, но ее изящных манер недостаточно, чтобы скрыть от Алексы главное: на самом деле Хилари ничуть не изменилась. Все та же избалованная и жестокая, какая была в колледже…

Вечер проходил на удивление приятно, за столом спокойно велись разговоры на отвлеченные темы… до тех пор, пока не подали кофе.

— Алекса, расскажи нам о своей карьере, — вежливо предложила Хилари. — Ты переехала в Нью-Йорк после окончания школы?

— Именно так, — сладко улыбнулась Алекса, совершенно уверенная в том, что Хилари прекрасно известны подробности ее биографии и та просто расставляет ей какую-то западню. — Год я проучилась в Джуллиарде, после чего получила свою первую роль на телевидении.

— В мыльной опере, кажется?

— Да, — спокойно подтвердила Алекса, несмотря на то что слова «мыльная опера» Хилари произнесла с нескрываемой издевкой.

Дневные мыльные оперы, судя по всему, были ниже ее эстетического вкуса. Почитательнице только высокого искусства трудно представить, каково это — восхождение на вершину популярности из деревенского дома в Канзасе. Но Алекса была само очарование и даже заставила улыбнуться Джеймса, незаметно опустив руку под стол и впившись ногтями ему в коленку.

— Я снималась в каждой серии «Все мои дети», пока три года назад не началась «Пенсильвания-авеню».

— Помимо того, Алекса работает в театре и уже снялась в одном фильме, — спокойно добавил Джеймс, возвращая руку Алексы на стол, нежно пожав ее.

Он не стал уточнять название «одного фильма», но его интонация и многозначительный взгляд красноречиво свидетельствовали о том, что всем ясно, о какой картине идет речь.

— Так «Ее величество» — твой первый художественный фильм? — холодно спросила Хилари. — Я полагала, что на пути к нему должны были быть и другие кинороли.

— Ты хочешь сказать эпизодические во второстепенных фильмах? — парировала Алекса, понимая то, о чем могла бы догадаться и раньше: вежливая болтовня о мыльных операх была лишь разогревающей разминкой.

Хилари, все рассчитав, дрейфовала от чистых, хотя и не интеллектуальных мыльных опер к более неприглядным и щекотливым аспектам шоу-бизнеса, а точнее — к показу секса и обнаженной натуры.