Но Кэтрин абсолютно точно знала, что ей ни за что не одолеть три пролета лестницы, ведущей к коттеджу на вершине скалы. Поэтому она прилетела в Вашингтон в субботу утром, чтобы сразу же из аэропорта отправиться в Инвернесс.

Алекса была у выхода из терминала задолго до того, как самолет приземлился и из него потянулись пассажиры. Она восхищенно улыбнулась ошеломляющей красотке, направлявшейся прямо к ней… которая кого-то напоминала… и которая оказалась… ее младшей сестренкой!

— Кэт! Ты потрясающа. Но…

— Но что? — встревоженно спросила Кэтрин.

— Но ты потеряла слишком много веса за такой короткий срок, что… Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Я в полном порядке, Алекса.

— Что ж, выглядишь ты и вправду что надо! — Она пристально всматривалась в лицо сестры, несмотря на беспокойство, загоревшееся в глазах Кэт. Наконец улыбнулась и сказала:

— Я как-то раньше и не замечала, что у тебя скулы, совсем как у мамы — высокие, классической формы, абсолютно аристократические. Мне всегда втайне хотелось унаследовать именно такие.

— Спасибо, — с облегчением вздохнув, пробормотала Кэтрин.

Но радость она чувствовала совсем недолго: лицо Алексы вдруг стало серьезным, и улыбка сошла с губ, отчего Кэтрин почувствовала, как чудовищные челюсти страха снова щелкнули где-то в глубине ее вечно пустого желудка. Понимала ли Алекса, что восторженное принятие резких перемен в младшей сестре было сделано слишком поспешно? Не могла ли она заключить при более пристальном рассмотрении очаровательных аристократических скул, что они на самом деле не имеют ничего общего со скулами Джейн? Ведь Кэт совсем не была похожа на нее…

Однако Алексой владело совсем иное беспокойство, вызванное нежными, трогательными сестринскими чувствами.

— Ты ведь просто перестала есть, так? Не отвечай. Я знаю это по твоей невообразимой дисциплинированности. Но, Кэт, теперь ты потеряла уже достаточно фунтов, ведь так? Ведь хватит?

— Кажется, да, — ответила Кэтрин, впрочем, не совсем уверенно.

Терять вес оказалось так просто. Почему бы не избавиться еще от нескольких фунтов? У Кэт пропал всякий интерес к еде, и теперь девушка питалась, только когда об этой необходимости ее предупреждали головокружение и слабость. Тогда она неохотно съедала нужное количество питательных веществ; неприятное ощущение полноты в желудке создавало ощущение принятия лекарства, а не вкусной еды, доставляющей удовольствие.

— Да, дальше вес терять уже некуда. Ты достигла совершенства, Кэт. Подожди, это еще Джеймс тебя не видел!

— Здравствуй, Алекса, дорогая, — с чувством приветствовала Марион Стерлинг прибывших в Инвернесс гостей.

Ее гостеприимная улыбка и сияющие глаза сначала приветствовали ту из сестер Тейлор, с которой Марион уже была знакома и которую успела полюбить, причем настолько, что симпатия ее тут же распространилась и на младшую сестру.

— А вы, должно быть, Кэтрин? Добро пожаловать. Мы безмерно рады, что вы смогли присоединиться к нашей компании.

— Благодарю вас, — прошептала Кэт. — Очень любезно с вашей стороны, что вы включили меня в список гостей.

— Мы сделали это с удовольствием.

Увидев мать Джеймса, Кэт сразу же почувствовала тепло и доброту, излучаемые этой женщиной, — волшебные сети, рассчитанные, вероятно, на Алексу, но и Кэтрин умудрилась в них угодить. Весьма приятная ловушка.

— Мы приехали последними? — спросила Алекса. — Я рассчитывала, что ранним субботним утром движение на дорогах будет не столь интенсивным.

— Да, но вы не опоздали ни на минуту.