|
Обнаружил там виски, начал отворачивать крышечку, стук в дверь. Войдите! Входит Брунсберри, по-свойски подмигивает мне, как ровне, и, ни слова не говоря, бросается к телефону. Что это значит?! — кричу я. «Ох, только бы все получилось, мистер Уоллер», — говорит Брунсберри и что-то там включает в телефоне. И мы слышим голоса: «Вот видишь, как хорошо, что мы не отправили курьера», — мужской, довольно знакомый. «Куда уж лучше, — возражает женский и тоже ужасно знакомый, — надо было сразу действовать, а не устраивать истерики». «Слушай, я старый человек, а когда валятся карнизы…» «Короче, что ты собираешься делать? А то мне давно пора смывать, все отвалится…» «Вырастут, не зубы! Это же просто провидение!» «Эта гадость?» «Главное, что это гуашь, а не масло!» «Ты о чем?» «Это же бумага, спереди стекло, сзади…» Тут что-то зашуршало, и я спросил: что это, Брунсберри? Он поморщился и помахал рукой. Мужской голос произнес: «Теперь осталось посильнее шарахнуть, чтобы разбилось стекло…» Раздался щелчок. Я в недоумении посмотрел на Брунсберри. «Короткая пленка, старая модель, — сказал он и потер руки. — Мы их поймали, мистер Уоллер! Звоним в полицию, у нас есть все доказательства!» Какая полиция, Брунсберри? Вы спятили? — сказал я. У меня предвыборная компания, и пусть тысячу раз буду прав я, я не могу позволить себе сейчас никаких судебных процессов! «Но ведь заговор налицо, мистер Уоллер. Они хотят убить вас этой картиной, вы же слышали: шарахнуть стекло». Допустим, сказал я, отхлебнул виски прямо из горлышка и потребовал объяснений.
Короче говоря, Брунсберри, едва завидев «финку», которую привез Брунар, сразу понял свою оплошность. Он ведь разговаривал с настоящей по телефону, и у той не было такого идиотского акцента. Однако ему вовсе не хотелось терять лицо из-за какого-то пустяка — подумаешь, жалкая мазня, — он стал подыгрывать Брунару и совершенно спокойно оставил их в моем номере одних. Но вот когда в пять с минутами он вошел в мой номер и увидел карниз и финку — только что из ванны, вот тут он перепугался. В таких солидных отелях карнизы редко падают сами по себе, да и гости обычно не моются в номерах, а содержание завещания он знал, как никто другой. Вызывать полицию? А где труп? Понятно, что не только из любви к моей персоне Брунсберри хотелось видеть труп меньше всего. Выход один — не спускать с заговорщиков глаз и ждать: они должны выдать себя, — так рассуждал этот новоявленный частный детектив. Особенно долго ждать не пришлось. Мнимая кузина даже не предполагала, что она «самостоятельно» выбрала эту картину, да и Брунар этого тоже не знал, потому что в глаза не видел завещания. А то, что я тоже почувствовал неладное, Брунсберри понял и перепугался еще больше, когда я ушел с тобой. Итак, оставшись караулить эту парочку, Брунсберри позвонил в сервис, чтобы заказать номер для «кузины», как я и велел ему. Там сработал автоответчик и попросил подождать, заиграла музыка — все как обычно в гостиничном сервисе. Брунсберри не большой поклонник музыки, он перезвонил еще раз, та же мелодия. И тут его осенило. Он сказал этим прохвостам, что спустится в сервис сам, незаметно нажал в телефоне кнопку на запись — ну, как мы обычно записываем послание на автоответчик, дескать, нас нет дома, — и быстренько ушел из номера. Брунсберри тот еще тип, но подслушивать под дверью — непристойно даже для него. Конечно, полный риск — неизвестно, вдруг кто-нибудь случайно позвонит и отключит запись или эта парочка поведет себя более осмотрительно. Но, как бы там ни было, хитрость удалась. Следовало бы похвалить Брунсберри за находчивость, но я был слишком зол на него и велел рассказать все, что он знает про финку. |
