— Продолжай, — попросил я, когда она сделала очередную паузу.

— Люди очень разные, Гриша… — сказала Ли, — и смыслы — тоже. Некоторые из них формируют новые структуры, прорастают в наш мир, изменяя его. А некоторые… некоторые деградируют. Обживают пространство. Становятся наборами примитивных функций, но при этом существуют вечно и располагают возможностями, которые немыслимы для обычного человека… например, они умеют управлять временем и гравитацией, причём инстинктивно, на уровне перестройки субатомной структуры…

— Слизни! — Вдруг дошло до меня, — чистильщики страны снов…

— Да, Гриша. Слизни, — кивнула Ли, — скажу больше: это то будущее, которое ждёт большинство живущих.

— А это создание… получается, оно…

— Да, — снова перебила Ли, — верно. Оно хотело бы это изменить.

— С помощью Чёрной Книги? — спросил я, — смысла, который уничтожил бы всякую и любую разумную жизнь?!

— И снова верно, — согласилась профессор, — это единственный способ кардинально изменить законы преобразования информационных потоков. Как видишь, объединённое коллективное сознание множества версий человечества было готово на это пойти. И его план почти увенчался успехом, если только…

— Они… оно может достать книгу из другого мира! — Вдруг осенило меня, — то существо, которое забрало её у меня… оно в опасности? Оно уже погибло?

Ли улыбнулась и покачала головой.

— К счастью, нет, — ответила она, — у него нет власти над тем миром. Он очень особенный. Именно поэтому у нас есть время, которое это создание тянет.

— Оно попытается воспроизвести эту книгу, да? — спросил я.

— Возможно, — кивнула Ли, хотя и здесь есть ряд фундаментальных ограничений, которое оно пока не может обойти. Например, требование уникальности такого смысла. Однажды будучи сформулированным в одном из миров — он как бы фиксируется. Нужно придумывать или что-то кардинально иное, или уничтожить оригинал.

— Сложно… — заметил я.

— Так уж устроен этот мир. И с каждой секундой он только усложняется, — улыбнулась Ли.

— Ему нужен я, — вдруг осенило меня, — чтобы попытаться сделать то, что уже сделал Захар.

Улыбка Ли стала шире.

— Верно, Гриша, — сказала она, — у нас такое же мнение.

— Но… оно… он убеждал меня, что я должен вернуться в свой мир как можно скорее! — Возразил я, — выйти из этой игры!

— Возможно, именно это необходимое условие для создания нового смысла, который повторял бы Чёрную Книгу, — ответила Ли, — а, может, просто его уловка. Чтобы у тебя даже мысли не возникло сбежать. Ты бы ведь ни за что не последовал этому совету, верно? Разве есть какие-то сомнения в том, что существо, подобное ему, не просчитало все варианты и твои реакции?

Я застыл, чувствуя, как начинает трещать голова.

Невозможность принятия решения бесила. Больше того: даже отказ принимать решение уже был этим решением. Я чувствовал раздражение. Мне хотелось разбить панель телевизора, которая висела на стене, претворяясь картиной. Меня бесила дверь в коридор — настолько, что её хотелось вышибить плечом, прямо сейчас. В этом желании не было никакого смысла. Но меня захлестнули эмоции. Так, как, пожалуй, ещё никогда до этого в жизни.

Раньше, даже в самых странных и опасных ситуациях, мне был понятен мой образ действий. Принимать решения было легко — достаточно только иметь моральные ориентиры.

А эта ситуация напоминала азартную игру: ты можешь вести себя, как угодно, но знай, что некто всемогущий заранее просчитал все ходы и даже лично явился тебе, чтобы ты сделал именно так, как надо, и никак иначе.