Уходить немедленно или остаться?

В конце концов, моя Земля находилась вне этого пространства безумия, порождённого эпической битвой искусственного разума и потоками естественной информации, которые вдруг сформировали мета-личность.

Что бы тут ни происходило — оно не будет меня касаться…

Наверное. Почти. Если не считать Захара, который останется на другой стороне.

Что с ним произойдёт, кстати? Он станет слизнем? Он возглавит новое движение? Или как это может всё называться на той стороне?

А, может, это именно ядро его личности в далёком будущем устроило всё это?

Я знал, что это не так. Чувствовал нутром. И такое обвинение было совершенно несправедливым. Но я был в бешенстве. Настолько, что даже не решался заглянуть проведать Кая, который, возможно, смог бы найти нужные слова.

В конце концов, обессилев от метаний, когда за окном стемнело, я рухнул на койку и, вопреки собственным ожиданиям, уснул.

Захар смотрел на меня на фоне фиолетового неба. В его глазах была печать, перемешанная с глубоким сочувствием. Моя ярость куда-то улетучилась. Вместо неё я ощущал какое-то нездоровое умиротворение, граничащее с апатией.

— Ну и что же нам делать? — тихо спросил я.

— Он не всесилен, — не совсем в тему ответил Захар.

— Ты о чём?

— Тот, кто приходил к тебе. Тот, кто дал мне знания. Он — не всесилен.

— И как это знание должно мне помочь? — горько усмехнулся я.

— Нам помочь, Гриша, — ответил Захар, — нам всем.

— Где ты был прошлой ночью? — спросил я.

— Боролся. Ты не представляешь, что тут происходило после того, как стало окончательно понятно, что книга больше недоступна.

— Что, если он тебя придумал именно для того, чтобы я оказался в этой ситуации? — спросил я, — что, если это всё, от начала и до конца, смоделировано?

— Так и есть, — кивнул Захар, — но не все факторы были учтены. Например, внешнее вмешательство не предполагалось.

— Опять?!

— Опять. Похоже, это проблема всех закрытых мирозданий, — Захар робко улыбнулся, — почему ты до сих пор не спросил меня о том, что тебе делать?

— Возможно, потому, что не хочу знать ответ.

Осознание пришло резко, рывком. Я вдруг понял, что именно задумало то грандиозное существо, которое убило своего поработителя и собиралось заново запустить весь цикл разума сразу во многих вселенных.

Больше того: я понял, что именно я должен сделать, чтобы не допустить этого.

Это было так неожиданно, что я сбился с дыхания.

— Что такое? — Обеспокоенно спросил Захар, — а… до тебя, наконец, дошло. Ты сам понимаешь, что я об этом просить не буду. Я устал, Гриша. Мне успело осточертеть это фиолетовое небо. Я хочу поскорее превратиться в слизня, чтобы больше ничего не чувствовать и не думать.

— О чём ты? — спросил я, пытаясь сыграть в непонимание.

— Если хочешь — давай я первым это произнесу, — вздохнул Захар, — единственный способ повлиять на решение этого существа — стать одной из его основ. Здесь и сейчас. Очевидно, что меня одного было недостаточно. Ты мог бы стать той самой каплей информации, участком универсального кода, который изменил бы всё. Но для этого тебе нужно оказаться на моей стороне. Здесь и сейчас. В этом мире, в этой реальности.

Это вариант мне приходил в голову раньше, днём, когда я метался в ярости по своей комнате. Он выглядел предельно логичным: для того, чтобы поменять всё, достаточно было оставаться самим собой. Но я чувствовал какой-то подвох. И, наконец, разгадал его — всего пару секунд назад.

Интересно, сколько пройдёт времени прежде, чем и Захар догадается?

Хотя здесь, на этой стороне, время течёт немного иначе; оно может замедляться и ускоряться.