Я берёг дыхание, и отвечать не стал. Да, пониженная гравитация была моим союзником. Но атмосферное давление на Марсе было заметно ниже Земного. Спасало повышенное содержание кислорода, но на высоте двух-трех километров, где мы были сейчас, кислородное голодание начинало сказываться.

Обдирая пальцы, я рванул вверх, и успел зацепиться за тонкое кривое деревцо, неведомо как укоренившееся в расщелине скалы.

Отсюда до верхней площадки, где нас ждала третья звезда, было совсем рукой подать: перемахнуть через щель, и преодолеть еще один небольшой вертикальный участок. Но там было проще: скала сильно растрескалась.

Со щелью проблем не возникло. Но вот на вертикали, когда я мысленно уже принимал поздравления, в одной из трещин скрывался шипогрыз.

Я почти успел отреагировать. Подался назад – максимально далеко, но так, чтобы не сорваться со скалы. Но одно из метательных лезвий впилось мне в плечо, почти парализовав сустав.

Было дико больно. Но свободная рука оставалась занятой, удерживая меня на скале. До аптечки не добраться. Я тихо застонал, собирая остаток сил, чтобы одним прыжком преодолеть оставшиеся метры до вершины.

– Первый, как обстановка? – обеспокоенно спросил Кай.

Честно – до сих пор не понимаю, как мне это удалось. Я буквально вполз на площадку на бровях. Достал аптечку и трясущимися от слабости руками вколол обезболивающее и антидот. Потом, распоров рукав, занялся раной. Крови было много. Кажется, лезвие самым кончиком задело артерию. Чудо, что я до сих пор не вырубился – лямка разгрузки удачно перетянула руку.

Наложив давящую повязку, и зафиксировав ее, я поднялся.

Звезда, как это обычно бывает, была замаскирована под рельеф. Но мой глаз уже был достаточно тренированным, поиски заняли не более минуты.

Мелодичный сигнал в шлемофоне возвестил об окончании миссии.

Я сел на скалу, и спокойно стал дожидаться эвакуационную команду.

– Первый! Первый… – продолжал вызывать Кай, уже не скрывая беспокойства, – что там происходит?

– Успокойся, – устало сказал я, – звезда у нас. Мы прошли.

Молчание.

– Это было безответственно, – наконец, сказал Кай. В его голосе звучала обида.

– Да брось. Победителей не судят.

– Тебе ведь уже говорили – полигон это не симуляция! Тут все по-настоящему! Понимаешь?

– О, еще как понимаю! – я осторожно потрогал плечо.

– Ты мог погибнуть!

– Ещё как мог, – согласился я.

– Столько усилий даром! Ты хоть представляешь, чего стоило нас с тобой разработать?

– Представляю. Поэтому и стараюсь делать свою работу максимально хорошо.

– Предназначение Полигона в том, чтобы научить выживанию! А не в том, чтобы уничтожать ценных сотрудников!

– Скажи это его разработчикам… – тихо пробормотал я.

– Что? – переспросил Кай.

– Ты вроде не с духом разговариваешь, – сказал я громче, – и вообще, давай подумаем, куда рванём вечером. Нам полагается два выходных.

Я слышал, как Кай втянул воздух, готовясь к возмущенной тираде, но потом тихонько его выдохнул. Он сделал паузу. Потом сказал:

– Я не хочу один тут остаться. Ты это понимаешь?

– Я не собираюсь бросать тебя, парень, – сказал я, блаженно вытягиваясь на камнях.

Боль в плече уходила теплыми толчками. Это было необыкновенно приятно.

В эвакуационной команде были медики. Уже в коптере мне наложили швы, и заново перевязали рану, добавив быстрозаживляющие накладки. Кай стоически глядел на эти манипуляции, укоризненно глядя на меня своими влажными черными глазами. В этот момент он походил на побитого щенка.

Честно говоря – я и сам не знаю, что на меня нашло.