— Где твои вещи? — спросил он Сирину.

— Мы все отправили заранее из Парижа. Так намного удобнее.

— Да, действительно.

— Садись в машину.

У тротуара стоял огромный сверкающий черный «роллс-ройс».

— Господи, какое великолепие! — вырвалось у Миши.

— Это машина Корал.

Сирина проскользнула внутрь, на заднее сиденье, пахнувшее ароматной кожей. Корал — следом за ней. Миша сел рядом с другой стороны. Обвел глазами салон роскошной машины.

— Значит, это чудо ваше, Корал?

— Так получилось. Она мне досталась от бабушки. Дедушка подарил ей эту машину, а старушка оставила ее мне.

— Все уселись? — спросила Салли.

— Да, — ответила Корал. — Салли, пожалуйста, не очень гони по дороге к городу. Договорились?

— Будет сделано.

Миша с огромным трудом сдерживался, чтобы не дотронуться до Сирины. Однако та сидела на благопристойном расстоянии от него, из чего он сделал вывод, что сейчас не время для любовных игр. В присутствии вампирши Корал и этого «Джона Уэйна» на водительском месте ему не осуществить своего желания проглотить Сирину прямо здесь, в машине.

Салли высадила Корал у дома на Пятой авеню. Вполне подходящий адрес для такой дамы. Все у нее, должно быть, первоклассное: одежда, квартира и скорее всего первоклассный хирург для пластических операций.

Они величаво проехали по Пятой авеню, потом по Четырнадцатой улице, пересекли город, покатили вниз по Седьмой авеню и наконец остановились у дома Сирины. Вышли из машины.

— До встречи, Сал.

— До встречи, Сирина.

Великолепная машина укатила. Сирина с Мишей вошли в вестибюль. Дом, по всей видимости, только недавно подновили, что обошлось недешево, судя по всему. Однако швейцара здесь нет, отметил Миша.

В лифте они кинулись друг другу в объятия, целуясь с бешеной жадностью, словно компенсируя муки, перенесенные по дороге из аэропорта. Когда лифт остановился на ее этаже, они еще несколько мгновений не могли разжать объятия. Наконец вошли в просторную квартиру, служившую Сирине одновременно и жильем, и фото-студией. Сразу же ринулись в спальню. Без всяких предисловий начали срывать с себя одежду, швыряя вещи прямо на пол, бросились на постель. Они словно пожирали друг друга и никак не могли насытиться.

Потом, много позже, они лежали, сплетясь в объятии, почти в полной темноте. Нашептывали что-то друг другу на ухо, пили вино, которое Сирина принесла из кухни.

— На сколько ты приехала?

— На два дня. Два дня переговоров. Потом в Хельсинки, на съемки. Три или четыре дня буду снимать модели в мехах.

— Черт!

— Что?

— Я буду в Нью-Йорке до конца недели, потом еду выступать в Берлин.

— Ну что ж… Может быть, мне удастся втиснуть тебя между деловыми встречами завтра и послезавтра. Что ты на это скажешь?

— Ты еще спрашиваешь! — Он теснее прижал ее к себе. — А ты не могла бы отменить какие-нибудь из этих встреч, пока я здесь, чтобы мы могли побольше времени провести вместе?

Сирина отодвинулась от него.

— Ничего не выйдет.

Миша заметил, что она нахмурилась.

— Хорошо-хорошо. Я просто так спросил.

— Запомни, Майкл: карьера у меня на первом месте. Важнее всего остального. Я никогда не отменяю деловые встречи и не задерживаю работу. Знаешь, сколько фотографов хотели бы занять мое место?

— Я все понимаю.

— Это хорошо. Потому что дело обстоит именно так. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Не беспокойся.