Он решил позвонить Вере, спросить, не поездит ли она с ним по антикварным магазинам в выходные дни. Та с радостью согласилась, и в субботу они покатили на его маленьком спортивном серебристо-голубом «БМВ». Ехали с откинутым верхом, так, что волосы развевались на ветру.

Объехав несколько магазинов, они с удовольствием пообедали в ресторане Чарлстона. Ночь провели в маленьком романтическом пансионе в Беркшире. Вернулись в Нью-Йорк счастливые, довольные своими приобретениями, но еще больше — обществом друг друга. Они словно вновь открыли для себя друг друга. В воскресенье вечером Вера предложила никуда не выходить, а приготовить что-нибудь дома. Воскресными вечерами, когда все возвращаются из загородных поездок, в ресторанах слишком много народа. В Мишиной прекрасно оборудованной кухне она приготовила восхитительное блюдо — спагетти с артишоками, зеленым луком и красным стручковым перцем. Миша же сделал салат с томатами и оливковым маслом.

Они ужинали, пили вино и разговаривали, разговаривали, разговаривали. Время от времени Вера вставала с места, переставить или подправить какую-нибудь вещицу так, чтобы она выглядела эффектнее. Предлагала перевесить ту или иную картину. Они вместе решали, куда поставить Мишину новую кровать, которая вскоре должна прибыть, обсуждали, какая ткань к ней лучше всего подойдет.

В последний раз они поднялись к нему в спальню уже поздно ночью, рука об руку, с удовлетворенными улыбками на лицах, с чувством приятной усталости, с ощущением приятно проведенного времени и, главное, истинного наслаждения друг другом. Ночь они провели в сладких неспешных ласках, завершившихся крепким освежающим сном.

Рано утром в понедельник Мишу разбудил резкий звонок телефона. Он протянул руку и отключил аппарат. Заметил, что Вера уже встала и ушла на работу.

Позже, после кофе, гренков и сока, он включил автоответчик, послушать сообщения. Все от Сирины, как он и ожидал. Он знал, что она должна вернуться в Нью-Йорк этим утром. Решил ей перезвонить, хотя обида на то, чтр она так и не выбрала для него время, еще не прошла. По собственному опыту он знал, что, приложив некоторые усилия, а главное, при желании, она могла бы это сделать.

Он снял трубку и набрал ее номер. Услышал хрипловатый голос «Джона Уэйна».

— Салли?

— Кто спрашивает?

— Майкл Левин. Я бы хотел поговорить с Сириной.

— Минутку.

Он услышал громкий стук, как будто она намеренно швырнула трубку. Через несколько секунд раздался голос Сирины:

— Привет! Я пыталась тебе звонить, но никто не отвечал.

— Я отключил все телефоны. Хотел поспать. Энтузиазм в ее голосе немного смягчил его гнев, однако он еще не мог простить ее до конца.

— Та-а-к… А чем ты занимался перед этим?

— Да так, всем понемножку. Человек может и поразвлечься, когда его бросают в одиночестве, правда?

— Дуешься?

— Можно и так сказать.

— Вот что, Майкл… Мы встречаемся уже несколько месяцев, и я думала, что за это время ты успел привыкнуть к моему образу жизни. Ты же знаешь, как обстоят дела. Я не могу срываться с места и бежать к тебе по первому зову.

— А я этого и не жду.

— Послушай, — проговорила она мягче, — у меня сегодня свободный день. Почему бы тебе не прийти ко мне? Давай поговорим.

— А может быть, лучше ты придешь сюда? — Он заранее знал, что она откажется. — Здесь нас будут меньше отвлекать.

— Нет. Лучше у меня. Мне должны звонить. Это важно.

— Ну разумеется. Важнее ничего быть не может.