Что скажет Майкл, когда увидит все это? Она-то думала, что здесь будет так романтично.

Ну да ладно. Дождь, кажется, на время прекратился. Съемки скоро закончатся. И Майкл уже в пути.

Сирина положила еще немного румян на скулы, начала тщательно растирать по щекам. Так, чтобы было не слишком заметно. Откинулась на стуле, внимательно разглядывая себя в зеркале. Кажется, достаточно. Так, теперь немного новой помады цвета портвейна. Она взяла помаду и аккуратно подкрасила свои полные губы, промокнула салфеткой. Еще раз оглядела себя.

— Пре-кра-сно, — произнесла вслух.

— Уже сама с собой разговариваешь? Сирина резко обернулась к двери.

— Джейсон! Тебя сам Бог послал. Посоветуй, что мне надеть сегодня вечером.

— Ах так, значит, нас собираются посетить Волшебные Пальчики?

— Да, он должен быть здесь к обеду.

— Тут у меня «Тайме» и «Дейли телеграф» с описаниями его концертов. Все как будто второе пришествие описывают.

Он откинул с глаз длинные пряди волос. Хлопнул свернутыми в трубку газетами по своим туго облегающим черным кожаным джинсам, из которых, казалось, никогда не вылезал.

— О, Джейсон, ты прелесть! Я совсем забыла про газеты. Расскажи мне, что там пишут. — Сирина хихикнула. — Пусть Майкл подумает, что я слежу за его выступлениями.

— Прочитать тебе?

— Только самое основное. Заголовки. Ну, ты знаешь.

Она начала перебирать флакончики на туалетном столике. Нашла свой чудесный состав — духи, приготовленные специально для нее. Майкл с ума сходит от этого запаха. Она щедро смочила за ушами, шею, ложбинку на груди, внутреннюю сторону бедер.

Джейсон уселся на потертый турецкий ковер, скрестил ноги в позе лотоса и начал перелистывать страницы газет. Откашлялся.

— «Соната си-минор Листа никогда еще не звучала так дьявольски эротично, как в блестящей интерпретации Майкла Левина».

— Дьявольски эротично! — Сирина в восторге хлопнула в ладоши. — Ему это очень понравится. Джейсон усмехнулся:

— Если он играет так же, как выглядит, тогда это действительно дьявольски эротично.

— Читай, противный мальчишка! Сирина начала расчесывать волосы.

— «Левин выразил все, что только возможно, в этом поистине автобиографическом произведении Листа…»

— Что, к черту, это означает?

— Понятия не имею. — Джейсон пробежал глазами по странице. — А вот еще, послушай! «Левин — это воплощение романтизма, байронический супермен».

Сирина покатилась со смеху:

— Что?! Мой Майкл?! Мой малыш!

— Ну, не такой уж он малыш.

— Ладно, пропусти это. Читай дальше. Джейсон продолжил:

— «Он представляет собой неотразимую личность, настоящий образец истинного романтического героя, как во внешности и поведении, так и во всех своих успехах». Нет, я не могу! Кажется, я уже в него влюблен. — Он перевернул страницу. — «Тема Фауста…»

— Все, Джейсон, хватит, с меня достаточно!

— А «Дейли телеграф»?

— Забудь. А где Беннет, кстати?

— Последний раз, когда я его видел, он пробирался к конюшням с одним из наших фотомоделей…

— Смеешься? Может, они собирались покататься верхом?

— Ну да, на конюхе.