— Где ты была так долго?

— Заглянула к Ники. Мне показалось, что он кашляет. Наверное, просто послышалось.

— Смотри не избалуй его.

Слишком уж много времени она проводит с Ники, подумал он.

— Вряд ли его этим избалуешь. Иногда мне просто нравится смотреть на него спящего.

Внезапно Миша почувствовал сильнейшее раздражение против Веры, сознавая в то же время, что это совершенно несправедливо. Она такая преданная жена и мать, что на ее фоне его собственное поведение выглядит еще более отвратительным.

Вера сняла пеньюар, повесила на спинку кресла, сбросила тапочки. Повернулась к Мише:

— А ты почему не раздеваешься?

— Сейчас.

Он сделал еще глоток бренди.

Вера легла под одеяло рядом с ним.

— Прекрасный получился вечер. Как тебе показалось? — попыталась она начать разговор.

— Да.

— Надеюсь, что званый обед на следующей неделе пройдет не хуже.

— На следующей неделе?

— Да. Неужели ты забыл, Миша?

— Забыл… о чем?

— Ты обещал мне, что будешь на званом обеде в честь Каприори-Фонтини. Ты же знаешь, как это важно для меня. Вера изо всех сил старалась говорить спокойно. Он промычал что-то нечленораздельное.

— Я пытаюсь получить их коллекцию для продажи в нашем аукционном доме. Если это удастся, мне хорошо заплатят.

— Ну, ты всегда прекрасно справляешься, не важно, со мной или без меня.

— Но… как же так?! Ты ведь обещал! Они большие любители классической музыки, и твоей в особенности. Я сказала им, что ты будешь на обеде, потому что в это время у тебя не будет гастролей. Ты ведь обещал мне!

— Знаешь… наверное, тебе лучше вообще на меня не рассчитывать. Твоя работа не имеет ко мне никакого отношения. — Он бросил на нее раздраженный взгляд. — Я вообще не понимаю, к чему все эти приемы и обеды и с какой стати нужно втягивать в это меня. Готов поспорить, у тебя уже все расписано до самого Нового года.

— В общем, да. Но этот обед — единственный, когда я рассчитывала на твое участие. Я специально назначила такое время, когда у тебя нет гастролей. Я же заранее тебя об этом спросила. Ты сказал, что определенно не поедешь в турне по России, и тогда я назначила прием для Каприори-Фонтини.

Вера вглядывалась в его лицо, ища хоть какой-нибудь реакции, однако он без всякого выражения смотрел перед собой, держа бокал в руке. Она попробовала изменить тактику. Попыталась спасти положение.

— Миша… Я понимаю, тебе сейчас нужно больше времени для себя… и я…

— Да брось ты это, Вера! Ты уже и так сделала достаточно для того, чтобы осложнить мою жизнь. Не думай, что можешь подчинить меня себе. И вообще, ни черта ты не понимаешь!

Вера почувствовала, как изнутри горячей волной поднимается гнев. Терпение ее кончилось. Этого она не заслужила.

— Почему ты так разговариваешь со мной? Как ты можешь так со мной обращаться! Я еще помню то время, когда ты приложил бы все усилия, чтобы попасть на званый обед с Каприори-Фонтини. Тогда ты гордился мной и с готовностью мне помогал. — Голос ее прервался. — Что произошло, Миша? Что с нами происходит?

Его глаза скользнули по ее лицу. Он моментально отвел взгляд. О Господи! Ну почему все так получилось?

— Я… я… не знаю. Я… просто…

Он скрипнул зубами. Сделал еще глоток арманьяка. Лицо его исказилось гримасой отчаяния. Вера никогда его таким не видела. Внезапно она поняла, что он хочет ей все рассказать, но не может решиться.