Сирина сделала глоток зеленого чая с женьшенем и медом. Миша не сводил с нее глаз.

— И как вы себе это представляете?

— Ну, для начала я бы послушала вашу игру. Стыдно признаться, — добавила она совсем тихо, — но я ни разу вас не слышала.

— Ничего страшного, Сирина. Не все должны быть поклонниками классической музыки.

— Я очень рада, что вы так думаете. В любом случае мне надо знать, каких композиторов вы предпочитаете, какой тип музыки. Ну, например, Баха или Бетховена? Какие ваши любимые концертные залы?

— Но зачем вам все это знать? Вам же нужно будет всего-навсего сделать несколько фотографий.

Сирина улыбнулась, обнажив идеальные белые зубы.

— Это же очевидно. Я должна узнать о вас как можно больше. Только так я смогу сделать по-настоящему хорошие фотографии. Чем лучше я вас узнаю, тем лучше получатся снимки. По крайней мере таков мой опыт.

Миша кивнул:

— Да, в этом есть смысл. Но это ведь гораздо сложнее, чем просто прийти в студию, сесть перед фотоаппаратом и улыбнуться. Ну, или, например, принять задумчивый или грустный вид.

Сирина рассмеялась. Какой необыкновенный смех!.. Горловой, чувственный, волнующий.

— Согласна, это намного сложнее. Если, конечно, хочешь получить по-настоящему хорошие снимки.

Она взглянула на его пустой стакан.

— Давайте я вам еще налью. И себе тоже. А вам, Манни?

— Нет, спасибо.

Миша наблюдал за ее быстрыми решительными движениями. Вот она поднялась на ноги, взяла его стакан, широкими шагами прошла к мини-бару. Облегающие кожаные брюки обрисовывали ее тугие ягодицы, черный свитер не скрывал упругую полную грудь. Да, несмотря на изящную худощавость, все изгибы и выпуклости у нее на месте. Это точно.

Манни поймал его взгляд. Подмигнул. Чувственные вибрации, возникшие между Сириной и Мишей, от него не укрылись.

Не обращая на него внимания, Миша снова перевел взгляд на Сирину.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Нет, спасибо, я справлюсь. Ах, черт!.. — Она рассмеялась своим хрипловатым чувственным смехом. — Пролила виски!

Миша поспешно вскочил с места, прошел к мини-бару. Взял полотенце и начал вытирать лужицу на ковре.

— Дайте мне. Это же я сделала.

— Все нормально.

Миша яростно тер ковер. Через минуту выпрямился, внимательно осмотрел то место, где была лужа.

— Все, пятна нет.

Он отдал ей полотенце, коснувшись своими длинными музыкальными пальцами ее руки. Сирина непроизвольно вздрогнула. Миша испуганно вскинул глаза и увидел, что лицо ее вспыхнуло яркой краской под легким загаром.

Она почувствовала то же самое, что и он… То же захватывающее ощущение, предвещающее… Что? С самого первого взгляда его потянуло к ней. Она влечет его, как сирена. Он чувствует себя беспомощным перед ее очарованием. Словно околдованный. Это чисто физическая реакция, уговаривал он себя. Но такой он еще не испытывал ни с кем.

Они вернулись обратно за стол. Манни взглянул на Мишу. Подавил зевок. Поднялся с места.

— Надеюсь, вы меня извините. У меня завтра рано утром деловая встреча. — Он протянул руку Сирине. — Счастлив был познакомиться.

Она тоже начала подниматься с места. Манни остановил ее:

— Нет-нет, не вставайте. Я сам могу дойти до двери. — Он обернулся к Мише: — Продолжайте без меня. А я — в кровать. Завтра у меня трудный день.

Миша поднял на него глаза. Повернулся к Сирине. Она ответила понимающим взглядом, улыбнулась.

— Ну хорошо. — Он не сводил глаз с Сирины. — Выспись как следует, Манни.