Опыт подсказывал, что на то может быть лишь одна причина. Ее первый муж был завзятым бабником. Потеря интереса к ней всегда означала одно – появление новой пассии. Все мужчины рабы своей плоти. Если Хит еще и не уложил свою леди Порцию в постель, то это лишь вопрос времени. И даже если разум требует, чтобы он от нее отказался, тело требует иного. А возможно, и сердце его заодно с телом.

Положив руки на стол, Делла обвела глазами добротно обставленный кабинет. Этот дом был ее гордостью, ее любовью. Разве дочь рыбака из Скарборо могла надеяться на то, что ей доведется жить в таком славном доме? Она рассчитывала дожить здесь до конца жизни. Она не собиралась выходить замуж, чтобы со временем похоронить очередного супруга. Теперь, когда в ее распоряжении был этот чудесный дом, муж был ей не нужен. Этот дом согревал ей душу, а Хит постель.

Делла зябко поежилась. Ей не хотелось думать о том, что она потеряла Хита. Она резко встала и случайно задела одну из бухгалтерских книг, которая опрокинулась на стопку других книг на дальнем краю стола красного дерева. Три переплетенных в кожу тома повалились на пол, а следом с громким стуком упали бронзовые подпорки для книг.

Делла обошла стол кругом, чтобы поднять книги. Не хотелось бы их испортить. Книги принадлежали отцу Хита и лежали в дальнем углу стола с тех самых пор, как ее поселили в этом доме, так называемом вдовьем, передающемся по наследству вдовам семейства Деррингов.

Наклонившись, она подняла тяжелые бронзовые подставки и водрузила их на стол на прежнее место. Затем она подняла первые два тома. Третий лежал в некотором отдалении. И похоже, из него выпала страница.

– Вот черт, – пробормотала Делла, встав на четвереньки.

При внимательном осмотре выяснилось, что переплет не пострадал и страницы из книги не выпали, а то, что она вначале приняла за выпавшую страницу, оказалось сложенной вчетверо запиской. Делла расправила пожелтевшую бумагу. Почерк был женский, красивый, с завитушками. Делла посмотрела на подпись. Сердце ее забилось, и, вернувшись к началу письма, она быстро пробежала его глазами. Потом прочла еще раз. Сердце сдавила тяжесть. Лучше бы она его не читала. Слишком уж важным оказалось это письмо.

Делла поднялась с пола на подкашивающихся ногах. Руки, державшие письмо, дрожали. Бумага была тонкой и хрупкой, как засушенный в книге осенний лист, пролежавший там не один год.

Она прошлась по кабинету, вернулась к камину. Прикусив губу, она смотрела на огонь, раздумывая о том, что значило это двадцатилетней давности письмо для Хита. Для нее.

Тряхнув головой, она бросила листок в огонь одним быстрым движением руки.

– Прости меня, Хит, – пробормотала она, глядя, как огонь лизнул бумагу, как скорчился листок, мгновенно обратившись в пепел.

– Ты умница, просто умница, – рассыпалась в благодарностях Мина, увлекая Порцию за собой. Она буквально тащила ее по коридору.

Порция с трудом поспевала за ней.

– Как тебе это удалось? – вопрошала Мина. – Мне обычно удается лишь посмотреть на мужчин в церкви, и Констанция уводит меня оттуда, даже не дав поговорить.

Порция пожала плечами:

– Уговорить бабушку оказалось совсем не трудно. Она не производит впечатления леди, которая стала бы отказывать себе в удовольствии от общения с соседями. Совсем наоборот. Тем более в ее собственном доме. И она не допустит, чтобы этого удовольствия ее лишал ее собственный внук. Что бы он там ни говорил, леди Мортон умеет гнуть свою линию. Она сама при желании может кого угодно приструнить.

– Верно, но гнева Хита все же следует избегать, – сказала Мина. – И в прошлый раз я сама видела доказательство этому, – добавила Мина, зябко поежившись.

– А что было в прошлый раз?

У Мины расширились глаза.